Ведун. Книги 1-18

Внезапно вокруг покатилась волна пыли и мелких камушков, вертолет резко подпрыгнул, отвалился назад, оказавшись над бездонным ущельем, потом развернулся носом вдоль отрога и стал набирать высоту, оставаясь практически на одном месте. Минута, другая, третья… Десять минут… Скала справа от вертолета все уползала и уползала вниз. Слева, впереди, сзади горы одна за другой обрывались, превращаясь в остро заточенные ледяные пики, зубчатый горизонт уползал все дальше и дальше вдаль.

— Шамбала! — сложили ладони на груди монахи, поклонились вертолетному окну.

Олег привстал, выглянул наружу, с губ невольно сорвалось восхищенное:

— Ух…

— Что, что там? — вскочила кудряшка и тоже восторженно хлопнула в ладони: — Клас-с-с-с… Шамбала.

На самой вершине горы стояла золотая статуя Шакьямуни, опустившего руки перед собой: поза дханьямудра, глубокой медитации. Вокруг шло белое искрящееся кольцо диаметром около полусотни метров. Оно напоминало снег — но Олег сразу заподозрил в материале мрамор. Но самое невероятное, непостижимое — на этой дикой ледяной высоте вокруг мраморной площадки виднелось почти трехметровое кольцо живых цветов! Самых настоящих цветов — это было совершенно ясно даже с тридцати метров. Вертолет прошел мимо Шамбалы, обогнул одинокую скалу и стал резко снижаться на площадку за ней. Едва он коснулся лыжами камня, к машине подбежали с десяток крупных плечистых ребят. Лысых, с татуировкой в виде иероглифа надо лбом, в суконных самгати. То есть, как принято считать у буддистов — в плащах. Правда, одежда эта тоже просто наматывалась куском поверх обычного уттарасанги. Меченные татуировкой поклонились обычным монахам, после чего выстроились в два ряда, образовав проход от машины к тропе шириной всего в метр, что вела от посадочной площадки к Шамбале. Справа поднимался скальный клык, слева… Что находилось слева — лучше было и не думать.

— Олежка, я боюсь, — вцепилась Роксалана в локоть ведуна. — Олежка, я не пойду.

— Великий Бодхисатва не признает насилия, смертные, — вежливо сообщил ближний из «меченых». — Он просит нас воздерживаться от него, как только можно…

Десять плечистых послушников сложили ладони на груди и синхронно поклонились гостям.

— Пошли, — тихо предложил Середин и первым полез наружу. — Если будешь брыкаться и тебя понесут, получится хуже. А они понесут. Буддисты все психованные, они смерти не признают. Им в пропасть прыгнуть — что тебе стакан воды проглотить.

— Мама… — Девушка, продолжая держать его мертвой хваткой, потянулась из салона следом.