Ведун. Книги 1-18

Умерли, конечно.

— Как?

— Какая разница, чужеземец? Несколькими годами раньше, несколькими позже. Тысяча лет прошла. Разве теперь это имеет такое уж большое значение?

— Что ты с ними сделал?

— У-у, — зачесав в затылке, пошел по кругу Аркаим. — Дай припомню… Стало быть, ты с самого алтаря в час жертвоприношения унес избранную Господом нашим в неведомые дали. Великое горе на меня тогда обрушилось. Да, великое. Обезумел я совсем от ненависти и горя. Ну, ты ведь понимаешь, в каком я был состоянии? Вспорол я им обоим животы, выпустил кишки и велел связать между собой, после чего их гоняли плетьми по кругу, пока они не упали. Затем я велел раздробить им камнями руки и ноги, после чего порезать на мелкие кусочки, начиная…

Ведун рубанул из-за головы, но по плечу не попал — колдун крутанулся, и клинок лишь чиркнул по ткани. Аркаим отскочил, развел руками:

— Отчего ты злишься, чужеземец? Это было так давно, что сами их кости истлели от времени. Их имена утонули в веках, их род позабыт сотнями поколений, их радости — тлен, их мечты — мусор. Что тебе их крик, чужеземец? Ах, как они кричали! Они выли, вопили и плакали часов пять, до самых сумерек. Их вопли заглушали хруст дробящихся костей, их вой распугал всех птиц на полдня пути вокруг…

Олег снова ринулся вперед, попытался перерубить колдуна пополам, но тот успел провернуться, и клинок опять лишь шелестнул по ткани, не оставив следа. Теперь Аркаим останавливаться не стал, вращение его стало стремительным, как водоворот в горной реке. Колдун придвинулся ближе — рукав зацепил клинок ведуна и едва не вырвал из рук. Середин попятился, оглядываясь, увидел какой-то медный ящик с щелью, швырнул во врага. Металл жалобно пискнул, в стороны полетели разноцветные бумажки, а емкость с разорванным боком с грохотом врезалась в стену. Аркаим быстро накатился — Олегу пришлось отбежать к массивному напольному кресту. Ведун опрокинул его, швырнул ногой под полы мантии, а сам тут же прыгнул вверх, пытаясь срубить макушку колдовского черепа. Древний чародей и вправду потерял равновесие, но именно это и спасло ему жизнь. Аркаим упал, кувыркнулся к двери, вылетел наружу и свалился вниз за ступени. Середин кинулся следом, подхватив стоявший возле выхода табурет.

Зрелище, которое ожидало его здесь, заставило ведуна сбавить гонор. По краю двора стояли десятки мужчин: в белых рубахах, в черных шароварах и коричневых полусапожках. Большинство были лысыми, но некоторые имели прически. «Волосатики» отличались также шелковыми рубахами и сверкающими кристаллами на воротах. У каждого из обитателей замка в руках поблескивала совня.

— Что скажешь, пророческий странник? — засмеялся Аркаим. — Ведомо ли тебе смирение, чужеземец?

— Ерунда, — быстрым шагом направился к нему ведун.