Ведун. Книги 1-18

Середин подскочил и со всей силы ударил его прикладом в голову — еще не хватало, чтобы тот очнулся и напал в неожиданный момент. Второй ряженый, отставший всего на пару шагов, резко затормозил. По его лицу прокатилась такая яркая гамма чувств — Чаплин умер бы от зависти. Олег передернул затвор, и оба попятились: убийца отступал, не сводя глаз со ствола, ведун же вернулся к спасительной щелочке и черпнул еще немного крошки. Не свинцовая дробь, конечно, но на малой дистанции — вполне убойная вещь.

— Спокойно, парень! — «Монстр» поднял обе лапы. — Спокойно! Мы всегда можем договориться. Не нужно глупостей. Давай так: мы берем тебя в долю вместо Рафика, и наши секреты становятся общими. Работаем вместе, получаем одинаково. Я вижу, ты нам подойдешь.

Отступая, убийца дошел почти до самой сабли. Олег увидел, как над краем прибрежного камня появились голова и грудь «пораненного», упал на колено, опустил ствол.

Б-бах!!! — один убийца опять улетел к воде, другой кинулся в атаку. Олег, поднимаясь, вскинул ружье вертикально, принял на него удар «лапы», тут же толкнул низ оружия вперед, четко и сильно попав прикладом в солнечное сплетение… И сам же ощутил, как мягко спружинил материал «звериного» костюма. Резиновый, что ли? Убийца резко выдохнул — ведун, еще не видя опасности, отпрянул, и зубцы левой «тяпки» чиркнули перед самым лицом.

— Н-на! — Ведун с замаха ударил стволом в лицо.

«Монстр», естественно, отвернул голову и прикрылся руками. Олег присел, делая широкий шаг к нему, со всей силы толкнул вперед приклад, впечатывая его в правую ногу, чуть ниже колена, и, выпрямляясь, крутанулся вокруг оси, перехватывая ружье возле шейки. В тот миг, когда он заканчивал поворот, убийца упал на колено, и тяжелый ствол должен был попасть ему аккурат по затылку. Но бывший спортсмен пригнулся, махнул рукой — и теперь уже Середин взвыл от страшной боли в ноге, потерял опору и рухнул прямо на противника. Тот опрокинулся назад, двумя руками схватился за «помпушку» — ведун, отпустив оружие, дернул из ножен косарь и ударил вниз, крутанул, потянул в сторону, распарывая живот. Душегуб захрипел, его хватка ослабла, и Середин, избавляя несчастного от мук, чиркнул лезвием по горлу. Откатившись от мертвого тела, он вытер клинок, спрятал в ножны. Перевел дух, согнул больную ногу, взглянул на нее.

Рана была огромной, с треть голени. Действительно — словно медведь ударил. Кровь текла струей. Еще пара минут — и он просто потеряет от слабости сознание. Олег схватился за короткий обеденный нож, вспорол штанину джинсов, отполосовал ленту в три пальца шириной, скрутил в жгут, обмотал ногу под коленом, завязал, потом подсунул под повязку рукоять ножа, несколько раз провернул, туго затягивая и пыхтя от боли.