Ведун. Книги 1-18

 — Когда уехать успели? Они же бесшумно не катаются.

— Ты и правда не веришь во вчерашние события? — переспросил Олег.

— Посмотри, как красиво вокруг, — глубоко вздохнул Сергей. — Красота какая! Облачка бегают, волны рябят, утки, вон, шастают. Ну, разве среди этой красоты может случиться какая-то беда?

— А с тобой ночью ничего не происходило? В номере ничего странного не случилось?

— Не знаю, — опять зевнул Тюлень. — Я как ложился, три таблетки снотворного заглотил. После водки с пивом оно так сказочно действует — ну, прямо как киянкой по голове. Брык, и спишь, как младенец. Сявки, вон, до сих пор глаза продрать не могут.

— А-а-а! Мои глаза!"

"Сергей с Олегом переглянулись, кинулись к номеру молодоженов. Виктор, полуодетый, еще выбирался из постели. В ванной перед зеркалом стояла Гарита. Она уже не кричала, только смотрела и причитала:

— Мои глаза… Смотрите, они стали разноцветными. Синий и зеленый.

— А видят нормально, милая? — растолкав всех, вошел в ванную супруг.

— Вроде, нормально.

— Ну вот… Уже легче… — Он взял ее лицо ладонями, повернул к себе, несколько секунд вглядывался, потом повернул голову к Олегу.

— Ну да, — кивнул ведун, — у моей жены тоже глаза разные. И ничего, у нее зрение получше, чем у многих.

— Как это могло быть? — пробормотала Гарита.

— Наверное, на нервной почве, — осторожно предположил Середин.

— Тебе нужно выпить, девочка, — сделал категоричный вывод Тюлень. — Мужики, пошли лестницу разгребать.

Вячеслав Григорьевич, в клетчатой хлопковой пижаме, выглянул наружу, когда им оставалось только снять диван с перил. Он зевнул и вяло поинтересовался:

— Что, уже все кончилось?

— Внизу посмотрим, — ответил ему Сергей.

— Тогда я сейчас… — И антиквар побрел к своей комнате.

Олег проводил его взглядом. Сгорбленные плечи, шлепанцы на ногах, свободно болтающаяся поверх голого тела пижама с накладными карманами.

— Ну-ка, постой! — Ведун подошел к сонному мачо, похлопал его по карманам. Ощутив в одном из них жесткий прямоугольник, сунул руку и… И извлек тонкий костяной гребешок. — Опаньки! Это у тебя откуда, Вячеслав Григорьевич?

— Не знаю, — в полном изумлении мотнул головой антиквар. — Это не мой.

— Ты… — Олег оглянулся на лестницу, затащил мачо в номер и зашипел: — Ты хоть понимаешь, что это значит? Идиот, кто навке гребень подаст, по обычаю ее рабом навечно считается. А это, похоже, и вовсе навья расческа, ее добро. И ты, кретин, с ним в придачу. Говори, где взял?!

— Я не брал ее! Это не моя!

— Ты вспоминай, вспоминай! Может, на берегу подобрал? Кто принести попросил? Ну, думай. Милая девушка обронила вещицу, попросила подать. Сидела на камушке, причесывалась… Ну, вспоминай, где взял?! — Он хорошенько встряхнул антиквара.