Ведун. Книги 1-18

На них только… В общем, я наверх, — решил Олег и бросил в изголовье замотанные в куртку саблю и ремень с прочим поясным набором. Внезапно корпус катера мелко завибрировал, послышалось утробное рычание — и свая за иллюминатором поползла назад. — Странно. Вроде, больше никто не спускался.

Он выглянул в коридор, потом поднялся на палубу. Там, на кормовой скамейке, вальяжно развалился загорелый мужик, похожий на выцветшего тюленя: весь такой пухлый, глянцевый, лоснящийся, с короткими, расставленными в стороны руками, с рыхлой верхней губой, из которой торчали жесткие рыжие усы. Рубашка на его груди расползлась почти до пупа, обнажая не только соски, но и внушительного вида золотой крест на толстой цепи, рукава были засучены выше локтей. Справа и слева к Тюленю прильнули две поджарые и совсем молоденькие на вид, но грудастые девицы, рыжая и блондинка.

— О-о, привет, — не поднимая руки, одной кистью помахал Середину мужик. — Ты тоже в скит едешь?

— Наверное, — пожал плечами ведун, прикрывая от солнца глаза.

На причале осторожно разворачивался красный микроавтобус с оттопыренным, далеко выступающим над задними колесами багажником.

— Тогда знакомы будем. Сергей Дивин. А это — Зина и Лина. Ты один?

— С подругой. И с товарищем. Олег. Олег Середин.

— Чего же это вы? Мужиков двое, а девка одна? Видать, придется делиться. Как, девочки, спасем молодцев?

Зина и Лина послушно засмеялись.

— Значит, мы вшестером едем?

— Нет, еще молодожены с нами. Вон, впереди воркуют. Витя и Гарита. Где только мама с папой для нее такое имя выкопали?

Парочка стояла на носу. Женщина изображала распятие, мужчина удерживал ее за талию и наклонялся к уху, глубоко зарываясь лицом в густые каштановые кудри. Катер рычал и набирал скорость, рассекая пенистые буруны, встречный ветер развевал молодой жене волосы.

— Ну что, Олег, тяпнем за знакомство? — предложил Сергей, а блондинка подняла с палубы открытую бутылку шампанского, протянула ведуну. — Извини, фужеров нет. На катере вообще никакой посуды. Тут не кормят. Вечером сажают, утром высаживают.

— Куда же мы плывем? За ночь Онегу, мне кажется, от берега до берега два раза пересечь можно. — Середин прихлебнул, вернул бутылку девушке и та поднесла ее к губам Тюленя.

Новый знакомый сделал пару глотков, тряхнул головой:

— Это смотря куда добираться. У нас между Кондопогой и Заонежским заливом земля с водой — как полосы на зебре. Пять километров суши, пять километров воды, потом еще столько же суши, опять столько же воды. Причем все это не острова и протоки, а мысы, бухты, косы и заводи. Если вертолетом по прямой лететь, верст шестьдесят всего получится. А ежели на катере петлять или пешком пробираться, то уже не меньше двухсот набежит. Коли не заблудишься, конечно.