Ведун. Книги 1-18

— Долгая история, — пожал Середин плечами. — Сперва в Белоозеро купца одного проводил, оттуда в Ростов с князем тамошним съездил, а сюда и вовсе из-за головной боли попал.

— А правду сказывали, что летом нынешним князья в Царьград за данью ходили?

— Вряд ли, — Олег выпил вина. — Свадьба была у дочери князя Белозерского с ростовским князем.

— Так ведь женат Ольгердович!

— Нет больше Ольгердовича, — вздохнул Середин. — Умер от чего-то, на аппендицит похожего. Князь Игорь ныне в Ростове на столе.

— А ратников Булислава и Вамуна не видал? Тут три года назад четверо парней наших за легким серебром подались. Двое к колдунье здешней, боярыне Колпьской, а двое — в Ростов к князю ушли.

— Нет, имен таких не помню."

"— Про сечу под Муромом не слыхал? Слух дошел, муромские с хазарами о прошлый год схлестнулись…

Неожиданно для себя Середин оказался в центре внимания, став неожиданной связью деревни с «большим» миром. Он время от времени промачивал горло вином и пытался отвечать на вопросы о том, про что слышал на свадьбе и в дороге, отмалчивался по поводу того, о чем не слыхал, перечислял новых правителей разных княжеств, чьи имена звучали в Белоозере, развеивал странные слухи про якобы бродящую по Руси темень, про черный мор в Ярославле и Вологде, а заодно и в Коростеле — наверняка ведь вранье, как и про все остальное. Мужики отстали от него только тогда, когда бабы вынесли на стол блюда с горячим мясом, и снова подняли ковши.

Олег взялся за один из истекающих густым соусом ломтей, надкусил…

— От, елки зеленые, какое пресное… — Он оглядел стол: — Любава! Пойдем в дом, дай мне несколько плошек.

В деревянные мисочки ведун щедрой рукой отсыпал соль с перцем — когда еще крестьяне такое дорогое угощение попробуют?

— На стол отнеси. Только гляди, одну рядом со мной поставь!

Сам пошел следом, уселся на свое место, густо посолил мясо, впился в него зубами.

— Ну вот, теперь другое дело!

Во главе стола новым угощением тут же посыпали капусту для хлебного снопа, мгновение спустя мохнатая ручка стащила блюдо куда-то вниз. Ведун усмехнулся: судя по тому, что нелюдь совершенно не опасалась собравшихся крестьян, она была местной: всякого рода баечники, овинники, домовые, кутные, спорыньи и спехи, дремы и отети, окоемы, прокураты, шишиги, кикиморы и шишиморы. Местные и хорошо прикормленные. Да оно и понятно, в большом хозяйстве далеко не всегда со всем управиться успеваешь. Тут, глядишь, маленькие ручки и пригодятся. Где пошалят, а где и помогут — с детьми побалуются, о беде упредят.

— Ты сам-то кем будешь? — опять подсели к Олегу мужики. — На купца не похож, больно товару мало при тебе, да и расторговаться не пытаешься. На богатыря — тоже. Нет при тебе ни рогатины, ни брони, ни шлема крепкого.