Ведун. Книги 1-18

Не уверен, Княжич, что кочевники сильно глупее меня. Вопросы есть?

— Мы еще узнаем, кто глупее, кузнец, — сквозь зубы процедил ватажник и пошел к своим.

— Ладно, до утра, — кивнули Захар и Буривой.

— Но с тем ночным наскоком ты добро придумал, — добавил от себя Кожемяка.

Ночь пролетела быстро, а с первыми лучами половцы уже закружили вокруг лагеря, метая стрелы всего с пары сотен метров. Чтобы их отогнать и безопасно собраться в путь, пришлось стрелять. Мчащийся всадник — не самая лучшая цель, а потому удалось подстрелить всего шесть лошадей и одного бедолагу, который неудачно вылетел из седла, а потому не убежал прочь, а медленно похромал к своим. Потом из-за телег начали выходить ратники — первыми Олег нарочно выпустил ватажников, с их полным доспехом, сверкающим, как новенькое серебро.

Степняки попытались приблизиться всем отрядом, но ливень стрел вынудил их отойти, оставив еще трех коней. Обоз медленно развернулся, вытягиваясь в походную колонну. Кочевники попытались зайти с одной стороны, с другой, потом опять разделились, подступая всякий раз, едва охотники переставали работать луками — а потому экономить стрелы никак не получалось. Но самое неприятное — их не удавалось собирать. Ни свои, ни чужие — ратники не могли позволить себе остановиться, пройтись по снегу, выдергивая вестниц смерти за длинные древки.

К вечеру рать потеряла два десятка коней, половцы — примерно столько же. Выпущенные с предельной дистанции, стрелы падали только сверху, как капли дождя, изредка попадая людям в шлемы и чиркая по кольчугам — но глубоко впиваясь в спины и крупы коней, разрезая им шеи. Олег даже перекинул щит гнедой на круп, совершенно перестав бояться за себя, но не желая терять преданную кобылу."

"Второй день привел к тому, что к сумеркам в колчанах осталось всего по нескольку стрел — да и то не у всех. Поэтому на третье утро по запетлявшим вокруг лагеря половцам уже никто не стрелял.

Степняки осмелели, стали кружить всё ближе и ближе, уже не просто пуская своих шелестящих убийц в лагерь, а выцеливая конкретных людей. Охотники, седлая коней, ругались, втягивали головы — но сделать ничего не могли.

— Ну, и как мы будем выходить, воевода? — подбежал к Олегу Захар.

— Выбери лучших стрелков. Десяток, но лучших, — вздохнул Середин. — Отдай все оставшиеся стрелы им. Остальные пусть берут копья.

В этот раз первым он вылетел из лагеря сам: застегнул бармицу, подвесив кольчугу к полумаске на глазах, крепко ухватил рогатину, взял в левую руку щит и дал шпоры гнедой, посылая ее с места в карьер. На всем скаку вырвался из-под прикрытия высоко нагруженных возков и попытался нагнать одного из лучников. Те, не ожидая подобной атаки, прыснули в стороны, как утята при появлении коршуна.