Ведун. Книги 1-18

Хозяевам досталось меньше: у одного ратника возле шеи торчала стрела, но он стоял на ногах и бодро ругался непотребными словами; двое сидели — видимо, что-то выбив или вывихнув при падении. Еще четверо выглядели совершенно не пострадавшими.

— На вас коней и вещи оставляю, — натянул возле них поводья ведун. — То, что мы сейчас снимем, соберите, на других коней навьючьте, да по нашим следам двигайтесь.

— Нечто мы калеки убогие? Мы тоже в сечу хотим! — попытался возразить один из них, но Олег отрезал:

— Всё! Таков выбор богов — вы выбиты. Не лезьте поперек их воли к Калинову мосту.

Скинуть с коней сумки и вьюки — дело быстрое. Уже через десять минут сотня русских ратников, удерживая рогатины у седла, а щиты повесив на седельные луки, широкой рысью устремилась через заснеженную степь. Глядя вдаль, Олег скрипел зубами, прекрасно понимая, что там, впереди, сейчас погибают его товарищи — но ведь они сами рвались в эту битву! И сами помчались за степняками, не слушая его приказов! Если бы не так — они бы неспешно, не выматывая лошадей, подошли к кочевью и ударили слитно, свежие против свежих. А теперь… Теперь нужно сделать так, чтобы случившаяся глупость хоть какую-то пользу принесла."

"Главное — сколько? Сколько нужно выждать, чтобы половцы устали, выдохлись в рубке? Будь это тяжелая рыцарская конница, то уже минут через двадцать бойцы еле бы по седлам сидели — подъезжай да бери тепленькими. А степняки всегда легкое оружие и доспех предпочитают, оттого и рубиться часами напролет способны. Но всё равно, степняки тоже люди. И тоже устают.

Двадцать верст на рысях — чуть больше часа хода. На пути то и дело попадались мертвые тела, бесхозные лошади. Оно и понятно: кто-то из половцев, выручая родича, взял его на коня — под двойным весом скакун выдохся, охотники нагнали, да и срубили обоих. У кого-то конь оступился на всем скаку. Кувыркнулся степняк через седло, вскочил — а смерть вот она, рядом, всего в сотне саженей на всем скаку мчится. Лихие ребята, однако, в кочевье — не меньше двух десятков животы свои положили, жизни не пожалели, чтобы гостей незваных в ловушку заманить. Хорошо бы, чтоб зря…

Память неожиданно кольнуло узнаванием: полынная горка. Здесь отчего-то полынь все прочие травы заглушила, в рост человека растет. Воин Азун здесь в детстве с мальчишками играл, просеки в пахучих травах протаптывал, лежбища тайные устраивал, охотиться на кузнечиков выходил. Значит, кочевье рядом. Совсем рядом — разве малыши далеко от родной юрты убегут?

Олег вскинул руку и молча отвернул вправо, с натоптанной дороги на девственный наст. Ему было мало просто привести свежие силы в помощь товарищам. Кочевников нужно было ударить сильно и неожиданно. И лучше всего — в спину.