Ведун. Книги 1-18

— Бортник-то твой не простынет?

Середин оглянулся на Лабуту, что безмятежно посапывал, откинув в сторону руку с указующим перстом, поморщился:

— Надо бы разбудить, да домой двигаться. Не то не успеем в Сураву до темноты, опять в лесу ночевать придется.

— Глеб, — оглянулся на охотников Буривой, — помоги приятелю своему до лодки дойти да перевези его с воеводой нашим на ту сторону. Туеспик, Лава, со мной пойдемте, ковалей наших работой озадачить надобно. А остальные до дома моего дня через два подходите, наконечники по первому разу раздам. Ростислав, Рогдай, Сидор, Ярополк. Вам самим с родичами сговариваться: дадут заводных на ваше дело али откажут. Кузька, Любим, вам я меринов дам, но считаться опосля с воеводой станете…

Старший явно знал свое дело, а потому Олег, не встревая в хлопоты охотников, вместе с Глебом подхватил бортника за плечи и, перекинув его руку себе через шею, повел к реке.

— Ой, ты степь широ-о-о-окая… — внезапно взвыл Лабута, открыл глаза, старательно закрутил головой: — Мы уже выступаем, а? Бей половцев!!! А ты славный мужик, кузнец. Я тебя уважаю… Да пустите! Че меня, как опившегося, тянете?"

"Надо отдать бортнику должное: будучи отпущенным одновременно и ведуном, и Глебом, он не рухнул, а, выписывая замысловатые кренделя, целеустремленно двинулся к берегу и даже сам, ни разу не свалившись с мостков, уселся в лодку. Горожанин перевез их обоих на другой берег, помог выгрузить опять задремавшего бортника.

— Ну, прощевай, чужак. Ден через двадцать свидимся.

— С нами пойдешь?

— Пойду, — кивнул мужик. — Нешто, мыслишь, великая радость по морозу сети мокрые перебирать? Не, чужак, степь да меч милее будут. И коням разминка, и мне веселье. Прощевай…

Глеб отплыл, а Середин, растолкав бортника, поднялся на обрыв, огляделся:

— Эй, Малюта! Ты где?! Малю-ю-юта! Куда тебя занесло, электрическая сила?!

Раздраженно сплюнув, ведун принялся описывать круги в поисках мальчишки, пока наконец не обнаружил его в зарослях смородины. Похоже, их спутник сперва облопался мелкими красными ягодами, а когда набил оскомину — растянулся прямо там, где стоял. Успевший изрядно разозлиться Середин пнул его ногой:

— Малюта, разорви тебя шайтан, сколько можно дрыхнуть?! Кони где?

— Ужо пора? — сонно захлопал веками мальчишка. — Вернулись?

— Вернулись, вернулись. Где лошади? Вещи где?

— Дык, там, на поляне, — почесывая себя под мышкой, начал тот выбираться из кустов.

— Где?

— Ну, здесь… — Малюта остановился на площадке, вытоптанной перед спуском к воде, покрутил головой. — Вот здеся были.

— Где?! — заскрипел зубами ведун. Мальчишка долго думал, глядя по сторонам, потом до него дошло:

— Шуткуете, да?

— Где… мои… лошади? — Середин положил руку на рукоять сабли.