Ведун. Книги 1-18

Босой топиться побежала, не додумала. Постыло голоногой ходить.

— Хорошо, — кивнул ведун, — принесу. Отдавай.

— Сперва принеси!

— Нет, отдай сперва. Я тебе подарки только днем найти смогу, а ты утопленников и сейчас отдать можешь.

— Обманешь, свояк… — покачала она головой.

— Не обману. Разве ты водяного не знаешь? Он мне обмана в отношении своих не простит. Припомнит рано или поздно обязательно… — У Середина откуда-то имелась уверенность, что именно так и есть.

— А-а-а-а… — застыла мавка в долгом выдохе. Слова ведуна показались ей убедительными, но и неверие тоже оставалось. — А-а-а-а-одного отдам. Второго потом. Коли принесешь. Как обговорено.

— Уговор, — согласно кивнул ведун.

— Уговор, — прошептала в ответ Томила. Она отступила, склонила набок голову, разглядывая Середина, потом вкрадчиво зашептала: — Уся, уся, уся, уся…

Олег ощутил, как его внутренности дрогнули, отзываясь на призыв, дернулись вверх, вниз, потянулись вперед. С большим трудом он удержал тошноту и не позволил телу сдвинуться вперед ни на шаг. А может, и не он — может, это знание Творимирово помогло. Ведун сейчас уже не очень понимал, где его мастерство и магия, а где тайные знания мельника. Хотя… Мертвецов пытать их Ворон учил, это точно.

— Свояк… — хихикнула мавка, довольная произведенным впечатлением, и кивнула на болото. — Забирай половца, свояк. Твой. И уговор не забудь. Я обмана не люблю.

— Не забуду…

Середин, щурясь в темноту, двинулся в указанном направлении. Поначалу он ничего не замечал, но вскоре шелест травы подсказал ему нужное место. Утопленник в раздувшейся кожаной куртке, буро-зеленый, истекающий слизью, упрямо двигался на зов хозяйки. А поскольку встать он не мог, то полз, извиваясь и чавкая, словно огромный дождевой червяк.

— Вот мерзость! — передернуло Олега. Но деваться было некуда…

Он наскоро нарвал травы, прихватил ее в левую руку, потом выдернул топор и со всего замаха, словно колол дрова, опустил его утопленнику на шею. Голова, словно поджатая пружинкой, прыгнула вперед. Ведун остановил ее ногой, потом левой рукой взял за волосы. Тело между тем продолжало старательно ползти вперед и остановилось только метра через два. Да и то, наверное, потому, что больше не слышало зова хозяйки — мавка с берега ручья куда-то исчезла.

Возвращаться к воротам было бесполезно: ночь явно вступила в свои права, а в такое время ни своих, ни чужих в селения пускать не принято. Однако Середин, преисполненный непонятной уверенности, подошел к уходящему в болото краю частокола, два раза обмахнул тину, сотворив нечто, похожее на крестное знамение, проговорил:

— Вам дом, мне крыша, вам стены, мне дорога, не на час, не на день, а на одну минуточку… — и быстро обогнул препятствие прямо по мягко проседающей зыби.