Ведун. Книги 1-18

Не спеша, ломтик за ломтиком, истребил рыбу, роняя под копыта лоскутки коричневой, с крупными четуями, кожи, отер руки о влажную листву, захрустел огурцами. К тому времени, когда завтрак закончился, он как раз нагнал обоз и накинул поводья чалого на кусок жерди, выступавший над бортом задней телеги — чего самому заводного вести, коли всё равно он с селянами отныне заодно?

Ленивый мерин такое решение воспринял спокойно, но вот гнедая, привыкшая отматывать версты ходко и легко, принялась фыркать и крутить головой, не желая трусить в хвосте медлительных повозок. Ведун быстро сдался и пустил ее шагом вперед, по правой обочине. Обгоняя телегу с девицами, он не удержался и чуть придержал поводья, пытаясь поймать Всеславин взгляд. Однако та, презрительно скривив губы, смотрела только вперед, и Середин, про себя усмехнувшись, поехал дальше.

— Ты ли это, Олег? — обрадованно кивнул Захарий, увидев рядом всадника. — Ты глянь, что творится! И воды вроде как нетути, а пока доберемся, и сами насквозь вымокнем, и добро, что с города везем, попортить можем. Обидно будет, ведун. Столько верст отмахали — и все ладно. А тут, рядом совсем…

— Обидеться Стрибог может, коли дожди разгонять, — сразу понял Середин, к чему клонит мужик. — Дожди его воле служат. Нехорошо в дела божьи мешаться.

— А мы ему жертву богатую принесем, — тут же парировал бородач. — Как Кшень минуем, там же в святилище и принесем. Разве Стрибог на нас, смертных, злился когда? Он милостив, простит."

"— Милостив так милостив, — не стал спорить Олег, которому и самому погода такая была не в радость. — На твоей совести, Захар. По твоей воле ворожу.

Прикинув направление дороги, ведун метнул в низкие тучи горячий шар из своей груди. И хотя сам шар никто из путников, естественно, не заметил — но жест Олега был понятен без перевода. Дождь прекратился почти сразу, а спустя пару минут тучи заметно посветлели. Сзади кто-то восторженно захлопал в ладоши. Середин оглянулся — но это была Акулина. Всеслава же демонстративно отвернулась. Пожалуй, теперь по гроб жизни обиду строить будет. Ну, и леший с ней!

— Скажи, Захар, — расправив плечи, спросил Середин. — А на каких землях вы живете, на черных или боярских?

— На вольных, ведун, на вольных. Общинники мы.

— Вот как? — зачесал за ухом Середин. — Как же вас князья прибрать не пытаются?

— Земли тут порубежные. Не то мордовские, не то половецкие, не то русские. Мало тут бояре всякие ездят. От, Елец поставили как крепость южную, рязанскую, и далее не суются. Посадники тамошние рады, коли мы их о бедах упредим, о слухах нехороших. Большего пока и не просят. Знают — коли тягло накладывать начнут, мы опять соберемся, да в иные места подадимся, где про князей и бояр не ведают. Мордва нас не трогает.