Ведун. Книги 1-18

— Тут дело такое… — издалека начал Олег, взяв с попоны еще огурец. — Мне, Захар, в странствиях своих и припасы покупать приходится, и за кров платить, и лошадей содержать. Оттого ради простой благодарности помогать людям я не могу. Плату за добрые дела просить приходится."

"— Так то понятно! — замахал руками бородач. — Ты токмо мавку нашу осади, пока всех мужиков не извела. А с платой мы урядимся, это дело понятное. Лишь бы Томила больше детей наших не трогала, а мы уж ничего не пожалеем, что в загашниках накопили, сговоримся.

— Угу, — согласно кивнул Середин, прихватывая огурчик — отвык он как-то от подобного лакомства. В дорогу ведь обычно то, что посытнее, берут. Мясо, сало, рыбу. А огурец — вода одна. Зато холодная, хрустящая, сочная.

Теперь, определившись со своим будущим на два, а то и на три месяца, он окончательно успокоился по поводу того, куда забрел по незнакомым дорогам. Куда надо было — туда и забрел. Не оставили своим вниманием рожаницы,[30] привели в нужное время к нужному месту. Теперь только самому бы не сплошать.

Тут рыжебородый мужик снял с костра большущий общинный котел, одним быстрым движением переставил его на попону, на то место, где недавно красовался котелок ведуна. Все моментально замолкли, в готовности облизывая ложки. Бородач старательно перемешал варево крупным черпаком, после чего сел на угол импровизированного стола:

— Да благословит Знич нашу пищу!

— Да благословит ее Таусень, — суровым тоном поправил его старик и первым зачерпнул из котла.

На миг возникла заминка — но тут Захар кивнул Олегу, намекая, что ему как гостю позволено есть после Рюрика, старшего среди родичей. Ведун запустил серебряную ложку в варево, набрал, сколько смог, а следом замелькали инструменты других сотрапезников — каждый отлично знал свою очередь.

Это была ячневая каша с запахом тушенки. Только с запахом — от мяса не попадалось даже волокон. Вдобавок, горячая. Дуя на коричневатые комки, Середин торопливо хватал их, обжигая губы — потому что точно так же поступали остальные, и если он не успеет съесть наравне с другими, то очереди придется ждать. После четырех ложек он понял, что больше этой гонки не выдержит, и отвалился, снова потянувшись к холодным огурцам.

— Спасибо, наелся. Теперь чем попроще побалуюсь.

К этому заявлению все отнеслись спокойно — остальным больше достанется. А Олег, схрупав еще парочку зеленых малышей, отошел к своему костру, от которого осталась только кучка углей, завернулся в темную шкуру и закрыл глаза.

* * *— Ведун… Ведун…

Середин вздрогнул, подтянул шкуру выше на плечо:

— Да хорошо сплю… Ты чего, берегиня?

— Не берегиня я… — прозвучал в ответ девичий шепоток. — То я, Всеслава.