Ведун. Книги 1-18

Середин не поленился, открыл створки — и увидел идеально чистое, неестественно голубое небо. Словно и не было ночного ливня с грозой, словно и не метался над мостовыми русской столицы стремительный ветер. Крест на руке молчал — был еле теплым, как обычно, когда не ощущал никакого колдовства.

— Порча уже кончилась, что ли? — В памяти всплыл навязчивый ночной сон — и Олег понял всё! — Вот это ква… Как я сам не догадался? Нынче ночью кто-то очень славно отработал на нашего князя. Если хотя бы половина города видела то же, что и я. Недовольным волхвам наверняка уже сворачивают шеи, а перед детинцем стоят добровольцы поклясться Владимиру в верности.

Эти размышления побудили Середина надеть не обычную свою одежду, а казенную, парадную — и он оказался прав. Когда ведун спустился в посольские палаты, здесь уже толпилось человек пятнадцать бояр — в нарядных кафтанах с меховой опушкой, стянутых широкими ремнями с накладками, в шапках из дорогих шкур. Владимир спокойно возвышался над ними на троне. Увидев Олега, молча кивнул и стрельнул глазами влево, указывая, куда тому нужно встать.

В залу вошел еще один плечистый воин в коротком войлочном поддоспешнике, однако расшитом золотой нитью и с бархатными вошвами на боках. Боярин остановился в пяти шагах от трона, низко поклонился, приложив руку к груди:

— Прошу прощения, коли долго в нетях был, великий князь. Однако же, спор у нас с соседом из-за урочища березового. Пока решали, никак уехать не мог.

— Стало быть, это не тебя я на торгу у Подола видел, — милостиво кивнул Владимир. — Что же, боярин Трубор, рад снова узреть тебя. Надеюсь, не откажешься сегодня ко мне на пир заглянуть?

— Почту за честь, великий князь! — снова поклонился воин и отошел в сторону.

— А правда он на торгу был? — наклонившись к правителю, тихонько поинтересовался Олег.

— Вестимо, он, — так же шепотом ответил Владимир. — Но к чему корить, коли всё едино вернулся? Кстати, ты слышал, ведун, ночью опять гроза пришла?

— Еще бы.

— Как мыслишь, кого стрела громовая покарала?

Середин задумчиво потер кончик носа. Сон был за князя. Значит, ночью какой-то чародей стремился для него добро сотворить. Значит, гроза…

— Неужели волхва беспокойного, Будимира?

— Его самого.

— Ква… — выпрямился Олег. — Интересно, кто это так быстро и четко чародействует?

— Великий князь, посланник базилевса византийского, монах Ираклий челом тебе бьет и дозволения просит пред очи твои предстать, — громко доложил вошедший в покои тиун.

— Коли просит, вестимо, выслушать его надобно, — кивнул правитель. — Проси.

Бояре, тихо переговариваясь, разошлись по стенам, повернулись лицом к центру зала. Туда не спеша вышел монах, с достоинством поклонился:

— Здрав будь, великий князь.

— И тебе здоровья, грек.