Ведун. Книги 1-18

Агафен! Где ты, несчастный бездельник? Хозяина ко мне призови, пусть собирает общину христианскую. Ныне придется нам потрудиться во славу Господа. На закате с наветренной от Киева стороны надобно запалить полсотни костров. Да, полсотни хватит.

В светелку влетел сонный невольник, низко поклонился монаху.

— Спишь, раб?

— Я всё слышал, отче. Ныне же исполню.

— Ну, так ступай, — взмахом руки разрешил Ираклий. — И поспешай! Время позднее, а дело надлежит сотворить сегодня же.

Он вздохнул, отложил фляжку и потянулся к золотистым катышкам янтаря: грозовые камни надлежало сотворить тоже сегодня.

— Одно обидно, — пробормотал монах, зажигая свечу. — Как с Фокой Владимир покончит, базилевс опять потребует смуту средь варваров организовать. И как мне тогда заваривать всё снова, коли лучших сторонников ныне под нож пускаю?

В детинец пришел вечер. Подворники шли по сумеречным коридорам, зажигая от свечей масляные лампадки, снизу доносилась перекличка меняющихся стражников.

Мы в такие шагали дали,Что не очень-то и дойдешь,Мы в засаде годами ждали,Невзирая на снег и дождь.Мы в воде ледяной не плачемИ в огне почти не горим,Мы охотники за удачей,Птицей цвета у-у-ультрамари-ин!Протяжно вывел последнюю ноту Середин, вошел в свою светелку и рухнул на постель.

— Интересно, а Андрюше Макаревичу такая жизнь понравилась бы или нет? — зевнул Олег, вспоминая оставшегося в дали веков музыканта. — Удача это — или только цыпленок ощипанный?

В растительной жизни, которую вынужденно вел ведун, были, конечно, и свои преимущества. Еда от пуза — причем вкуснейшие яства, а не сушеное мясо каждый день. Вина самые редкостные, причем натуральные все, как на подбор. Баня — сколько хочешь. Мед-пиво — сколько выпьешь. Пиры каждый день, приемов торжественных — раз-два и обчелся. И всех хлопот у Олега — так это, что ни день, отвечать на вопросы про церковь и иерархов, кто за что отвечает. Словно Середин был епископом, а не чародеем.

— Сбегу, — сделал для себя неожиданный вывод ведун. — Сбегу, надоело. Пусть ловит, да кляузы местным князьям пишет. Из них половина мне в помощи клялась, не сдадут.

Он снял один сапог, другой, швырнул в стену:

— Спокойной ночи!

Пребрана больше не приходила. Наверное, и вправду обиделась, когда с девкой в коридоре застукала. Рада тоже не появлялась. Или хозяйки испугалась, или еще что. Не бегать же за ней по всему детинцу?

— На свободу хочу, — опять зевнул он, закрывая глаза. — Будет там и пиво, и девки, и веселье не казенное. Глядишь, и сливяночку где-нибудь крестьяне делать научились, или сидр яблочный. Не греческое вино, само собой, но и мы люди не гордые.

И тут Середин ощутил на запястье уже почти забытое ощущение — крестик плавно теплел.

— Ква… — Ведун тряхнул головой, сел в постели.