Все ведьмы – рыжие

И вроде пока ничего отвратительного, но чувство, словно окунулась во что-то отвратительное и грязное, даже замутило. Стремительно развернувшись, я просто вышла из кабинета.

За дверью поняла, что реально тошнит. И не понятно, от Стужева или… не понятно от чего.

И тут я услышала насмешливое:

– И? – Голос был князевский, приглушенный.

– И ничего, – весело ответила девушка. – Никакой ревности, Князь. Отвращение только.

Я замерла, а в кабинете вновь заговорил Стужев:

– Но она пришла.

– Это не ревность, Князь. – Я внезапно поняла, что эта «девушка» очень, очень древняя. – Но в одном ты прав – ты ей нравился.

– Даже не сомневался.

– Когда-то… – В голосе женщины послышалась насмешка. – Когда-то очень, сейчас – нет.

На этот раз Стужев молчал дольше, затем хрипло спросил:

– Почему?

Тихий смех и спокойное:

– Вопрос не ко мне, Князь.

– Я тебя спросил. – В тоне отчетливо прозвучала угроза.

И женщина ответила:

– Ее предали, Князь, ей было больно, очень. Не знаю, кто это был, но боль не прошла.

Я вдруг почувствовала, как глаза наполняются слезами, а Стужев ответил собеседнице:

– Отец. Он ушел от них, завел другую семью, потом вернулся.

И снова женщина:

– Значит, ее боль вдвойне сильнее, ведь он предал не только ее, но и ее мать. Твоя задача сложна, Князь, она полюбит лишь того, кто сумеет заслужить ее доверие. Ты сумеешь?

– Ты сомневаешься?

– Я? Нет. А ты?

На то, чтобы дождаться ответа Князя, у меня не хватило никаких моральных сил – просто ушла. У меня такое чувство было, что меня только что вывернули наизнанку, обнажив все, что так хотелось скрыть. А ведь та женщина права… Во всем. Разводятся родители, а страдают дети. Смогу ли я это забыть? Да никогда! Я на папу смотреть до сих пор не могу, а как вернулся, год не разговаривала… И до сих пор ни забыть, ни простить не получается.

Хорошо, что пара началась – я жалкая и зареванная шла, не боясь никого встретить… как оказалось зря. Игнат, разговаривая по телефону, поднимался по лестнице, а я по ней спускалась. Демон остановился, посмотрел на меня, и я услышала его:

– Пока, малыш, потом поговорим. Люблю тебя.

Убрал телефон, улыбнулся мне и спросил:

– Все так плохо?

Тихо всхлипнула и молча кивнула.

Игнат невесело усмехнулся и спросил:

– Твои вещи в аудитории?

Кивнула снова.

– Пошли, – сказал он и протянул мне руку, – заберу твой рюкзак, и сходим по Терре прогуляемся, развеешься.

Отказаться от такой перспективы я не смогла.

Пока стояла у дверей аудитории, Демон сам зашел, о чем говорил с преподавателем, не знаю, но вернулся он с моим рюкзаком и даже порадовал:

– Энку тебе не поставят. Пошли.

И взяв меня за руку, потянул за собой, рюкзак тоже он нес. Я и шла спокойно, пока не поняла, что в кабинет мы и идем.