Мэйфейрские ведьмы

Не помню, как я оказался на кровати рядом с Шарлоттой, — почувствовал только, что она стягивает с меня рубашку. На столике в нескольких футах от нас стоял серебряный поднос, а на нем — бутылки с вином и тонкие бокалы. Шарлотта встала и направилась к столику. Налив полный бокал бордо, она принесла его мне и сунула в руку. Я хотел швырнуть бокал на пол, но она не позволила.

— Петир, выпей немного — только для того, чтобы заснуть. — Она смотрела мне прямо в глаза — Ты волен уйти, когда пожелаешь.

— Ложь, — возразил я, чувствуя на себе чужие руки и чужие юбки у ног.

В комнате неизвестно как оказались две величественные мулатки, обе исключительно красивые и соблазнительные в своих отглаженных юбках и кружевных блузках. Они бесшумно двигались в тумане, который, казалось, окутал все вокруг, — сначала взбивали подушки, расправляли сетку над кроватью, а затем принялись стягивать с меня одежду. Настоящие индейские принцессы с темными глазами, длинными пушистыми ресницами, смуглыми руками и полными невинности улыбками.

— Шарлотта, я этого не потерплю, — попытался было я возразить, но она поднесла к моим губам бокал с вином, и, едва я выпил, у меня снова все поплыло перед глазами. — Шарлотта, зачем, зачем все это?

— Ты ведь не откажешься познать удовольствие, — прошептала она, ласково проводя рукой по моим волосам. — Я говорю серьезно. Послушай, ты должен непременно испытать его и удостовериться, что можешь без него обойтись, если ты понимаешь, о чем я говорю.

— Нет, не понимаю, Я хочу уйти.

— Нет, Петир. Не сейчас, — сказала она так, словно разговаривала с ребенком.

Шарлотта опустилась на колени и посмотрела на меня снизу вверх. Я увидел, как плотно сжаты в декольте ее груди, и мне захотелось освободить их.

— Выпей еще, Петир, — предложила она.

Барабаны и рожок играли теперь медленнее и мелодичнее, что-то вроде мадригалов, хотя по сути своей музыка оставалась дикарской. Я закрыл глаза и тут же потерял равновесие. Чьи-то губы легко коснулись моих щек и рта, я в панике разомкнул веки и увидел, что мулатки разделись донага и откровенно, недвусмысленными жестами предлагают себя.

Я с трудом осознавал происходящее — видел лишь, что неподалеку, опершись рукой о стол, стоит Шарлотта, неподвижная, словно изваяние, статуя на фоне тускло-синего неба. Свечи потрескивали на ветру, музыка не стихала, а я забыл обо всем на свете, разглядывая двух полногрудых красавиц, во всей наготе открытых моему взору.

Удивительно, но я вдруг поймал себя на том, что в этой жаре совсем не смущен собственной наготой, хотя в жизни не часто оказывался в подобной ситуации. Отсутствие одежды казалось мне совершенно нормальным.