Мэйфейрские ведьмы

— Он разговаривал со мной весь день, — тихо сообщила она присутствующим, скрыто торжествуя.

— Вот как? Да это просто чудо! — заявил пьяный Андре, который к этому времени уже ел как свинья, обходясь без ножа и вилки.

Старый доктор, прищурившись, посмотрел на Шарлотту, не обращая внимания на то, что его кружевное жабо все вымазано едой, а вино из дрожащего в нетвердой руке бокала проливается на стол. Казалось, еще секунда, и он уронит сам бокал. У стоящего за его спиной молодого раба вид был очень встревоженный.

— Что значит — разговаривал с вами весь день? — переспросил доктор. — Когда я последний раз его видел, он находился в полнейшем ступоре.

— Его состояние меняется ежечасно, — ответила одна из кузин.

— Он никогда не умрет! — прогремела старуха, вгрызаясь в очередной кусок.

В эту минуту в комнату вошел Реджинальд, поддерживая высокого, седовласого, очень истощенного, похожего на скелет мужчину. Закинув тонкую руку на плечи раба и склонив набок голову, старик поочередно обвел взглядом всю компанию — в его блестящих глазах светился острый ум.

Его усадили во главе стола, а поскольку он не в состоянии был сидеть прямо, привязали шелковыми шалями к спинке кресла. Реджинальд, видимо досконально знающий процедуру, приподнял подбородок старого хозяина, так как тот не мог самостоятельно держать голову.

Кузины тут же принялись трещать о том, как приятно видеть его в добром здравии и что они просто поражены столь заметным улучшением его самочувствия. Свое удивление выразил и доктор.

Когда же старик заговорил, пришла моя очередь удивиться.

Он дернул вялой рукой и, приподняв ее, со стуком опустил на стол. В ту же секунду уста его открылись и послышался глухой монотонный голос, хотя лицо не исказила ни одна морщинка — лишь нижняя челюсть чуть опустилась:

— Мне еще далеко до смерти, и я не желаю ничего о ней слышать!

Безвольная рука вновь судорожно дернулась над столом и с грохотом упала.

Шарлотта, прищурившись, следила за всем происходящим, глаза ее поблескивали. Я впервые видел ее такой собранной и сосредоточенной — все ее внимание было приковано к лицу старика и его безжизненно лежавшей руке."

"— Бог мой, Антуан, — вскричал доктор, — не станете же вы винить нас за излишнее беспокойство!

— Мой разум ясен, как всегда! — заявил полуживой старик тем же бесцветным голосом. Очень медленно повернув голову, словно она была деревянной болванкой на скрипящем шарнире, он обвел всех взглядом и вновь с кривой улыбкой обратился в сторону Шарлотты.