Мэйфейрские ведьмы

Уверяю вас, молодая женщина жила в неведении. Но мы-то знаем! И Лэшер знает. Но кто такой Лэшер? Кто он — этот дух, призрак, который открыл мне свою боль и позволил увидеть его слезы?»

Эти записи Артур отправил по почте из Сент-Луиса, штат Миссури. Их копия (довольно плохая) с краткой припиской, сообщавшей, что он возвращается домой и отплывает в конце недели, была послана из Нью-Йорка.

На третий день плавания Артур позвонил судовому врачу и пожаловался на боль в груди, одновременно попросив принести ему какое-нибудь лекарство от несварения желудка. Когда полчаса спустя доктор вошел в его каюту, то обнаружил Артура мертвым. Официальная причина смерти — инфаркт. Это случилось седьмого сентября 1929 года в половине седьмого вечера.

За день до смерти Артур написал еще одну короткую записку. Ее обнаружили при осмотре в кармане его халата.

Лангтри жаловался на плохое самочувствие и жесточайшую морскую болезнь. По его словам, ничего подобного он не испытывал уже много лет. Временами он далее опасался, что всерьез заболел и что ему не суждено больше увидеть Обитель.

«В голове моей роится великое множество идей и мыслей относительно Мэйфейров, которые мне так хотелось бы с вами обсудить, — писал Артур. — Возможно, нам следовало бы отдалить от них, отвлечь внимание этого призрака? А что, если нужно было пригласить его к нам, в Лондон?

Какое бы решение вы ни приняли, как бы ни действовали в дальнейшем, ни в коем случае не посылайте еще кого-либо из агентов в Новый Орлеан — ни сейчас, ни впоследствии. Пока жива эта женщина — Карлотта Мэйфейр!»

9"

"Он целовал ее, а его пальцы нежно гладили ее грудь. Ощущение было столь сильным и сладостным, что она не в силах была даже пошевелиться, даже приподнять голову! Неумолчный гул реактивных двигателей убаюкивал ее. Да, конечно, это сон. И в то же время он казался совершенно реальным, и она с радостью погружалась в него снова. До приземления в международном аэропорту Нового Орлеана остается всего сорок пять минут. Она должна сделать над собой усилие и проснуться. Но он поцеловал ее снова, и его язык нежно, однако настойчиво раздвинул ее губы и проник внутрь, а кончики пальцев гладили и сжимали соски, словно под маленькой шерстяной накидкой на ней не было ничего. О, он действовал очень умело. Она чуть повернулась в сторону иллюминатора и шире раздвинула колени — теперь они упирались в боковые спинки кресла Ну и что? Салон первого класса почти пуст, и ее никто не видит. Еще… еще немного…

Он снова сжал ее соски, на этот раз чуть сильнее. «Господи! Как восхитительно! Не бойся, ты не причинишь мне боли.