Ведьмина тайна

Пока душка-бармен занимался любимым делом, я ушла в комнату.

Яга не спала и не уходила в своё… небытие. Высунувшись из стены, она, мечтательно закатив глаза и возя по полу метлой, напевала что-то крайне немелодичное.

– Сбережёте? – попросила я, протянув ей папку.

– Сюда положь, – она небрежно махнула помелом в сторону комода. – Зачарую – ни одна мышь не проскочит.

– Спасибо, – я улыбнулась.

Дальше я не слушала – я рванула на кухню, озарённая внезапной догадкой. Ведь я ношу бабушкин амулет на крови, и…

– Вов! – я влетела на кухню и выпалила: – А можно попасть в могильник с амулетом на крови от ведьмы-ключа? Вот, – я вытянула из-под майки своё «солнышко», и «муравей» отшатнулся, – вот он, как мне сказали, на бабушкиной крови. Можно с таким проникнуть в её тайник?

– Наверно, – душка-бармен нахмурился. – Думаю, да. Надо у ведьмы спросить. Одно «но», Рад, – он прищурился на цепочку, – такие вещи очень долго делаются и кому попало не достаются. Над такой защитой ведьма лет десять трудится, если не больше. Чтобы заслужить амулет, человеку со стороны… я даже не знаю, как выпендриться надо. За красивые глаза его не подарят. Это или по-семейному, или благодарность. Огромная. А стащить… не верю. Не у отступницы.

…или благодарность – или сопричастность. Если верить сну, то бабушка обрадовалась, узнав в Гульнаре ведьму с древним даром. А это… почти семья. И вероятен момент кражи. Да, всё-таки. Ведь бабушка – сдавшаяся преступница, лишённая силы. Активной силы. А проклятая – нет.

Я села за стол, наблюдая, как Вовчик разливает по чашкам готовый кофе – первая чашка мне, вторая – себе, третья…

– Заклинатель, – сообщил он и скривился. – За версту чую.

А находился Бахтияр гораздо ближе: едва «муравей» наполнил третью чашку, как в дверь позвонили – коротко, но ясно. Глон лениво повёл ухом, продолжая дремать. Значит, заклинатель явился один.

– А где Марьяна? – поинтересовалась я, открыв дверь.

Брат Гульнары глянул на меня, как недавно позвонил – свысока, коротко, но весьма выразительно.

– «В гробу я её видал, – «перевела» я, – у белых тапках…» Почему? Она отзывалась о тебе очень хорошо. Вы часом не родственники?

Бахтияр закрыл дверь, не расшнуровывая снял кеды, наклонился к моему уху и еле слышно произнес:

– Она видела сестру. Последней. Потом Гуня пропала.

– Не верю, – решила я тихо, но твёрдо, выдержав его колючий взгляд.

– Почему? – на лице Бахтияра появилась та же, что и недавно на крыше, неприятная улыбка. – Потому что семья?

– Потому что это слишком, – ответила я резковато. – Тебе не кажется, что отступники, даже бывшие или несостоявшиеся, должны вести себя более… скрытно? Более осторожно? А что сейчас? Куда ни плюнь – повсюду их уши.