Дмитрий Державин и ведьмин глаз

Когда они вышли из переулка, оставив позади себя растерянную и до сих пор не верящую в произошедшее Лену, Димка тихо спросил у мамы:

— Так это ты запустила тортом в ту противную репортёршу?

Светлана Николаевна легонько кивнула и улыбнулась краешками губ.

— С ума сойти! — громко прошептал Димка. — А на каком курсе этому учат?

* * *Когда они вернулись в Светлозёрское, Димка поднялся в свою комнату и первым делом отстегнул ремень с белым магическим жезлом, повесив его на спинку кровати. Затем он взглянул на маленькое колечко, в которое превратился его первый жезл, и твёрдым голосом сказал:

— Раз Светозар смог стать великим магом, то и я смогу. И совсем неважно, как выглядит мой жезл. Вот бы ещё Мервена разбудить. Он уж точно знает, что делать.

За ужином Светлана Николаевна почти не разговаривала. Было видно, что она чем-то расстроена. У Димки из-за этого кусок в горло не лез. Он всё думал, что виной тому его жезл. Но, как оказалось, дело было совсем в другом.

— Дмитрий, — в мамином голосе послышалась плохо скрываемая тревога, — мне на несколько дней надо уехать в Петербург. За главного остается Василий. Прошу тебя в моё отсутствие во всем его слушаться и не выходить за пределы усадьбы.

— Что случилось, мам? — спросил обеспокоенный Димка.

Графиня нахмурилась, немного помолчала, видимо, пытаясь подобрать слова помягче. Было видно, что она старается сдержать рвущийся наружу гнев."

"— Меркулов доложил в наивысшую канцелярию по волшебному дозору про инцидент в подземном переходе. На ближайшие дни назначено разбирательство. Меня обвиняют в неправомерном применении магической силы в отношении представителя Тёмного ордена. Фёдор поедет со мной. Он нужен мне в качестве свидетеля.

— А как же я⁈ — возмутился Димка. — Я тоже могу быть свидетелем!

— Тебе ещё нет шестнадцати, да к тому же ты мой сын, лицо, так сказать, заинтересованное в моём оправдании. Словесное свидетельство от тебя не примут, а извлечение памяти у несовершеннолетних запрещено законом.

Димка насупился и начал ковырять вилкой остывший ужин.

— Побыстрей бы стать взрослым, — пробурчал он. — Ненавижу быть ребёнком.

Потом он с беспокойством взглянул на маму.

— С тобой всё будет хорошо? Тебя же не посадят в тюрьму?

Светлана Николаевна изумленно посмотрела на сына и неожиданно рассмеялась.

— Ну какая тюрьма? Ты что? Самое большее, что меня могут заставить сделать, это признать свою вину и принести официальные извинения пострадавшей стороне. Меркулов просто хочет публично меня унизить.

— Почему он так ненавидит нас, мам? Что мы ему такого сделали? — всердцах прокричал Димка.

Светлана Николаевна, опустив глаза, замолчала. Потом, словно на что-то решившись, ответила:

— Уж лучше ты услышишь об этом от меня, чем от кого-то ещё.