А. Смолин, ведьмак

Вон этот нелюдь здоровый какой! И привычной мне синевы, сопровождающей неупокоенные души, там не наблюдалось, чернота одна."

"Короче — сам себя в капкан загнал. И заднего, что досадно, уже не включишь. Покон не позволит. В мире Ночи все держится на слове, а не на бумажке. Сказал «берусь» — все, умри, но сделай, иначе беда. Для тех же дяди Ермолая и Карпыча я после отказа существовать перестану напрочь. А может, и для всех остальных Хозяев леса и воды, сколько их ни есть на белом свете.

Проверив, насколько хорошо вынимается из ножен мой ведьмачий нож, и еще раз поругав себя за то, что не захватил серебряный подарок Женьки, я направился к завывающему от безнадежности мельнику.

Родька, чуть помедлив, посеменил за мной, Жанна же осталась рядом со старичками, внимательно следящими за происходящим.

— Чего орешь, дядя? — обратился я к неупокоенной душе, остановившись шагах в пяти от нее. — Ночь на дворе.

— Ночь, — подтвердил слезливо мельник. — И снова ночь! Нет мне покою, не сдержал я клятвы! Дело мое проклято, дома и следа не осталось!

— Так давай помогу, — предложил я ему. — Отправлю тебя туда, где, может, найдется и мельница, и дело для нее.

Призрак глянул на меня, перестав дергаться, причем взгляд был не то чтобы нехороший, а какой-то… Оценивающий, что ли? Как на товар в магазине он на меня посмотрел.

— Ну? — меня начало поколачивать, но показывать это собеседнику, само собой, не стоило, потому веселый и чуть равнодушный тон не изменился. — Ты же видишь, кто я. Ведь так?

— В тебе есть свет, и есть тьма — тяжело произнес мертвец. — Их вижу.

— А еще я отпускаю с Земли таких, как ты, — подтвердил я. — Ну а там уж кто куда, по делам его прижизненным. Слушай, холодает, мне домой пора. Хочешь — отпущу, не хочешь — так и ори тут до самой зимы, пока река льдом не затянется.

Нет в этом мельнике той злобы и ненависти, как в нежити из зернохранилища. Он не такой, я это отчетливо чую. Это просто душа, которая не смогла уйти туда, за Кромку. Не ожесточившаяся, не жаждущая уничтожить все вокруг только потому, что оно живое. Вот только откуда чернота, я в ум взять не могу?

— Нельзя, — обхватил себя лапищами мельник. — Мне туда надо, в воду. Слово сполнить.

— Слушай, ты там, в воде, лет двести как никому не нужен, — призвав на помощь всю убедительность, объяснил мельнику я. — Водяной Хозяин твой долг списал и закрыл. Всё, ты свободен.

— А мельница? — ткнул пальцем в направлении столба мертвец.

— И она тоже. — Я подумал, почесал затылок и добавил: — В каком-то смысле. Где-то крутится, вертится, муку мелет.

— Ежели чего — мои долги на тебя перейдут, паря, — предупредил меня мельник. — Смотри.

Хорошо, что Карпыч про прощение долгов упомянул, а то фиг бы я стал чего делать.