А. Смолин, ведьмак

Светает сейчас рано, а мне Ярилино око не по нраву. И я ему тоже.

Виктория засунула руку в чуть оттопыренный карман своего приталенного пиджачка, отчего золотой кулон-капелька, висящий на ее груди, мотнулся из стороны в сторону, достала оттуда свернутый в кругляш галстук и хотела было передать его маре, но я успел раньше и перехватил его.

Ого, «Стефано Риччи». И, похоже, настоящий, в смысле — «хенд мейд». Насколько я знаю, они в год всего штук триста галстуков выпускают, потому стоит каждый из них будь здоров сколько. Ну а уж потом безвестные китайцы к процессу подключаются, только «родную» вещь с подделкой не перепутаешь никогда.

— Погоди, родная, — ласково произнес я. — Давай сначала уладим кое-какие формальности.

— Что тут улаживать? — передернула узенькими плечиками мара. — Ты даешь мне эту тряпицу, на том и расстанемся.

— Только перед этим кое-что надо произнести, — подсказал я. — Дескать, твой долг… Ну, ты же в курсе?

— Да-да, — недовольно насупилась девчушка. — Ведьмак, твой долг полностью погашен и с сего момента закрыт. Ни ты мне, ни я тебе больше ничем не обязаны.

— Услышано и запомнено, — тут же отозвался Вавила Силыч.

— Лови. — Я бросил галстук маре. — Не задерживаю. И помни о моем условии насчет страданий и терзаний.

— Это уж не сомневайся, — хихикнула мара. — Тем и пробавляемся. Да, может, ему чего передать?

— Ну-у-у… — Я глянул на девушку, причем с изрядным сомнением. Ее имя я маре называть не хотел категорически, но при этом в каком-то смысле музыку все же заказывала она.

Виктория все поняла, мигом достала из сумочки телефон и набрала в текстовом поле сообщений имя «Герман».

— Привет от Германа передай, — попросил я, глянув на экран. — Он поймет.

Черт, почти как перевод с карты на карту. «Вы желаете добавить СМС?». Забавно.

— Сделаю, — деловито пообещала мара, болтая ножками в гольфиках и ладно сидящих кроссовках. — До встречи, ведьмак.

— Лучше уж прощай, — выразил свое пожелание я без особой щепетильности.

— Э, нет, — заливисто расхохоталась девчушка. — Мы с тобой теперь одной веревочкой повязаны прочно, не разорвешь. Где ты — там Смерть. Где Смерть — там я.

Мара спрыгнула с табуретки, помахала нам ладошкой и вышла за дверь. Еще пара секунд, и ее шажочки стихли в глубине коридора.

— Ушла? — скрипнула дверца, за которой стояло мусорное ведро и таились водопроводные трубы, из-за нее показалась голова Родьки. — Хорошо! Не люблю я их племя.

— Вылезай уже, — брюзгливо велел подъездный. — Храбрец. Александр, я тебе, вестимо, никто, учить жизни права не имею, но скажи мне — ты сам-то понял, что сделал? Ты ж ей живую душу отдал!

— Там, Вавила Силыч, такая душа, что ее еще раз пять отдай — и все не жалко, — и не подумал оправдываться я.