А. Смолин, ведьмак

— Что-то вас совсем не туда занесло, — расстроенно проговорила Ряжская, всплеснув руками. — Ругань, угрозы, обиды. Мы же разумные люди, то есть всегда можем сесть за стол переговоров и найти общий язык.

Я зло сопел, Геннадий с усмешкой смотрел на меня, а Вагнер беспрестанно вытирал мокрый от пота лоб.

— Сели. — Ряжская похлопала ладонью по столу. — Саша, я тебя прошу! Да, Гена, сходи и попроси подать нам кофе.

— И мне? — уточнил я немедленно.

— Если хочешь, — пожала плечами Ряжская.

Я еле удержался от соблазна показать Геннадию язык. Серьезно. Как в начальной школе. Ситуация это просто диктовала.

Но удержался. Зато тут же сказал:

— Три кусочка сахара и сливки, — подумал, и добавил: — И пошевеливайся, голубчик, у нас еще много дел. Мне вот заявление об увольнении писать надо.

— Ну что за детский сад? — укоризненно глянула на меня Ольга Михайловна. — Взрослый же человек! И вот что еще, Петр. Мальчики твои пусть за дверью подождут.

Через минуту мы остались в переговорке втроем.

— Итак, — Ряжская с легким хлопком припечатала ладони к столу. — Насколько я понимаю, имеет быть место конфликт между тобой, Смолин, и господином Вагнером.

— Не конфликт, — возразил я. — Недопонимание. Я им не раз сказал «нет», а они этого не поняли. Да еще и угрожать начали. Вот и пришлось мне кое-что им объяснить наглядно.

— Объяснить? — Вагнер снова начал краснеть. — Это, по-твоему, объяснить? У моей жены семь с лишним часов длится жуткая асфиксия, сопровождаемая судорогами. В какой-то момент мне показалось, что она вот-вот умрет!

— Да нет, — успокоил я его. — До этого еще далеко, поверьте.

— Успокоил! — саркастично выкрикнул Вагнер. — Спасибо! Ольга, я тебя прошу, воздействуй на этого… Бандита!

Ух ты. Так меня еще никто никогда не называл. Даже приятно.

— Петр, я бы рада, да как? — невесело потупилась Ряжская. — Ты же видишь, что характер у него непростой. Да ты еще, насколько я понял, успел ему бока намять. Не просто же так ты с собой охрану взял?"

"На мою правую ногу в этот момент надавила ее узконосая туфелька, давая понять… Черт его знает, что она хотела мне сказать? Поди эту Ряжскую пойми.

Оставалось только импровизировать.

— Так и есть, — подтвердил я. — Прямо скажем — характер у меня скверный. И обиды не забываю.

— Сколько? — внезапно успокоившись спросил у меня Вагнер. — Цифру назови.

— Петр, погоди, — положила свою руку на его Ольга Михайловна, одновременно с этим аж дважды надавив на мою ногу. — Какие деньги, о чем ты? Если уж на то пошло, платить их должен не ты, а я. Это ведь по моей рекомендации Яна пришла к этому человеку.

— С вас денег не возьму, — сразу отказался я. — Вы мне очень симпатичны.

— Тогда сделай так, чтобы с Яной все стало хорошо, — лучезарно улыбнувшись, попросила меня Ряжская.