А. Смолин, ведьмак

Ну и надеяться, что она какую-то часть не утаила.

Хотя, что приятно, мне, похоже, бояться этих существ пока не следует. По крайней мере до той поры, пока Морана мне покровительствует. Другой вопрос — как долго продлится наш с ней симбиоз?

Надеюсь, достаточно долго.

Но вообще, есть повод задуматься о том, что я на редкость непредусмотрительно распоряжаюсь своим временем. Да прямо скажем — как дурак я себя веду. Вместо того, чтобы всерьез заняться вопросами собственной защиты в экстремальных ситуациях, копаюсь в народной медицине и угождаю богатым дамам. И вот результат — сейчас меня могли препарировать как лягушку, в прямом смысле слова, и я вообще ничего не смог бы противопоставить этой нежити. Кулаки тут не помогут, а других методов борьбы я попросту не знаю. Нет, есть нож — но он в притолоке, и кто бы мне дал до него добраться?

Вот, к слову, еще один повод для раздумий. Выходит, не так уж он и эффективен, этот самый ведьмачий нож. Против ведьм — возможно, но не против мар. Чихала она на него.

А сколько еще всяких интересных и голодных тварей есть в мире Ночи? И против каждой из них я буду все равно что голый.

Да. Штаны надо надеть. Чего я в труселях бегаю?

Вернувшись в комнату, я застал разбор полетов.

— Вавила, ты не прав, — топал ногой по полу Кузьмич. — Увидел ты, что Ляксандр задумал мару вызывать — останови его. Это ж мара! Ночная пакость, от которой даже иные колдуны шарахаются!

— Как? — вяло отругивался наш подъездный. — Он ведьмак. Что для меня его слово значит?

Мне очень не понравилось то, как потупились подъездные, услышав его аргумент. Да и то, как они на меня посмотрели, тоже. Нет-нет, никакой агрессии, ничего такого. Наоборот — опасливость какая-то в их взглядах появилась. Так маленькие дети смотрят на очень больших собак, не зная, чего от них ожидать.

— Много для меня твое слово значит, — громко заявил я, натягивая спортивные брюки на ноги. — Вот что я вам скажу, ваць-панове. Тут кое-кто, кого в комнате уже нет, сообщил что, мол, есть мы, есть они… Ерунда это все. Даже если по Покону так положено, то мне на это плевать.

— Ну ты на Покон-то… — буркнул кто-то из подъездных. — Отцы наши, деды и прадеды…

— И пусть им будет хорошо там, где нынче пребывают, — рубанул я рукой воздух. — Но тогда времена были другие. А мы живем здесь и сейчас. И если я всей душой прикипел к вашему обчеству, то пусть хоть кто и хоть что говорит, у меня своя голова на плечах имеется. Я сам для себя решать буду, с кем дружить, а с кем враждовать. Все понятно объяснил?

— Ну про Покон ты и впрямь зря, — степенно огладил бороду Кузьмич. — Покон — это Покон. Но и про времена ты верно молвил. Опять же — мары эти за кромкой остались, а мы — здеся. Тута. Вот и выходит, что в плане выживания домовой покрепче разных всяких оказался.