Ведьмак

Ты должен ненавидеть их всегда, ненавидеть эту проклятую преступную нацию!

– Я буду их ненавидеть, мама, – пообещал Кагыр, немного удивленный. Во-первых, его брат Аиллиль пал в честном бою, достойной и завидной смертью бойца, так над чем же слезы лить? Во-вторых, не было секретом, что бабушка Эвива, мать Маур, была родом из нордлингов. Папе во гневе не раз случалось назвать бабушку «северной волчицей». Конечно, когда она не слышала.

Но коли теперь мать велит…

– Я буду их ненавидеть, – горячо поклялся он. – Я их уже ненавижу! А когда вырасту большой и у меня будет настоящий меч, то пойду на войну и головы им поотрубаю! Вот увидишь, мама!

Мама набрала воздуха в легкие и принялась рыдать с новой силой. Тетя Кинеад поддержала.

Кагыр сжал кулаки и дрожал от ненависти. От ненависти к тем, кто обидел его маму, заставив ее стать такой некрасивой.

Удар Бонарта рассек ему висок, щеку, губу. Кагыр выпустил меч и покачнулся, а охотник с полуоборота рубанул его между шеей и ключицей. Кагыр рухнул под ноги мраморной богине, и кровь, словно языческая жертва, омыла цоколь статуи.

Загрохотало, пол задрожал под ногами, со стенного паноплия со звоном свалился щит. По коридору ползли клубы ядовитого дыма. Цири отерла лицо. Светловолосая девушка тянула ее не хуже мельничного жернова.

– Быстрее… Бежим быстрее…

– Я не могу быстрее, – проговорила девушка и вдруг тяжело повалилась на пол. Цири с ужасом увидела, как из-под ее набухшей штанины начинает сочиться кровь и расти красная лужа.

Девушка была бледна как труп.

Цири упала на колени рядом с ней, стянула с нее шаль, потом поясок, попыталась сделать перетягивающую повязку. Но рана была слишком велика. И слишком близко располагалась к паху. Кровь лилась не переставая.

Девушка схватила ее за руку. Пальцы были холодны как лед.

– Цири…

– Да?"

"– Я – Ангулема. Я не верила… Не верила, что мы тебя отыщем. Но я пошла за Геральтом… Потому что за ним нельзя не идти. Ты знаешь?

– Знаю. Таков уж он.

– Мы отыскали тебя. И спасли. А Фрингилья насмехалась над нами… Скажи мне…

– Помолчи, пожалуйста.

– Скажи… – Губы Ангулемы шевелились все медленнее. – Скажи, ведь ты – королева… В Цинтре… Мы будем у тебя в милости, правда? Ты сделаешь меня… графиней? Скажи, но не лги… Сделаешь? Ну, скажи!

– Помолчи. Береги силы.

Ангулема вздохнула, неожиданно наклонилась вперед и оперлась лбом о плечо Цири.

– Я знала… – сказала она совершенно отчетливо. – Знала, курва, что бордель в Туссенте был самой моей лучшей придумкой, чтобы выжить…

Прошла долгая, очень долгая минута, прежде чем Цири поняла, что держит в объятиях мертвую девушку.

* * *Она увидела его, увидела, как он приближается, сопровождаемый мертвыми взглядами поддерживающих арки алебастровых канефор.