Ведьмак

– Берегись, Зиреаэль, – повторил он, указывая на статуэтку капризничающего малыша. – Не будь такой, как этот мальчик. Следи за своими словами. Старайся понять. А если чего-то не понимаешь, ни в коем случае не действуй опрометчиво. Помни, время не играет никакой роли.

– Неправда!

– Не будь, пожалуйста, строптивым ребенком. Повторяю еще раз: наберись терпения. Потому что это твой единственный шанс получить свободу.

– Да неужто? – чуть не закричала она. – Начинаю сомневаться! Начинаю подозревать, что ты обманул меня! Что все вы меня обманули…

– Я обещал тебе, – лицо Аваллак’ха оставалось таким же мертвым, как камень статуй, – что ты вернешься в свой мир. Я дал слово. Подвергать слово сомнению – тяжкая обида для Aen Elle. Чтобы от нее уберечься, я предлагаю окончить разговор.

Он хотел уйти, но она преградила ему путь. Его аквамариновые глаза превратились в щелочки, и Цири поняла, что имеет дело с очень опасным эльфом. Но отступать было поздно.

– Очень уж это по-эльфьему, – прошипела она, – оскорбить и не давать возможности отыграться.

– Берегись, Ласточка.

– Послушай! – Она гордо вскинула голову. – Ваш Король Ольх с задачей не справился. Это более чем ясно. Не имеет значения, в нем ли причина, или во мне. Но я желаю выполнить договор и покончить с этим раз и навсегда. Так пусть того ребенка, который вам так необходим, заделает мне кто-нибудь другой.

– Ты даже не понимаешь, что говоришь!

– А если причины во мне, – проговорила она с той же интонацией, с тем же выражением лица, – значит, ты ошибся, Аваллак’х. Притащил в свой мир не того, кого надо.

– Ты не понимаешь, что говоришь, Зиреаэль.

– Если же, – крикнула она, – все вы мною брезгуете, то воспользуйтесь методами скотоводов, выращивающих осломулов! Что, не знаешь? Жеребцу показывают кобылу, а потом завязывают глаза и подставляют ослицу!

Он даже не пытался отвечать. Бесцеремонно отвернулся и ушел по аллее.

– А может, ты сам? – рявкнула она. – Хочешь, отдамся тебе? А? Не пожертвуешь ли собой? А? Ведь у меня вроде бы глаза Лары?!

В два прыжка он оказался рядом, его руки змеями протянулись к ее шее и сжали, словно стальные клещи. Она поняла, что стоит ему захотеть, и он удушит ее, как цыпленка.

Но он отпустил ее. Наклонился. Заглянул в глаза.

– Кто ты такая, – спросил необыкновенно спокойно, – что осмеливаешься бесчестить ее имя? Кто ты такая, что осмеливаешься осыпать меня оскорблениями? О, я знаю, я вижу, кто ты такая. Ты не дочь Лары.