Ведьмак

Мне надо отсюда уйти, поспешить ему на помощь… Ибо мое Предназначение…

– Предназначение, – прервал король, поднимая фужер. – Предопределение. Нечто неизбежное. Механизм, который ведет к тому, что практически бесконечное множество событий, которые невозможно предвидеть, должно завершиться только так, а не иначе. Так, да?

– Именно!

– Независимо от обстоятельств и условий результат должен оказаться вполне определенным. Что предназначено, должно свершиться. Так? Нет?

– Так!

– Тогда куда и зачем ты намерена идти? Пей вино, радуйся мгновению, радуйся жизни. Чему суждено, то случится, коли это неизбежно.

– Аккурат! Все вовсе не так уж хорошо!

– Ты противоречишь самой себе.

– Неправда.

– Ты противоречишь противоречию, а это уже порочный круг.

– Нет, – тряхнула она головой. – У тебя получается, что сиди себе у озерка и жди погоды! А что суждено – случится! Нет! Само по себе ничего случиться не может!

– Софизм.

– Нельзя впустую транжирить время. Этак можно прозевать нужный момент! Тот единственный нужный, соответствующий, неповторимый. Ибо время не возвращается никогда!

– Послушай, – прервал он. – Взгляни-ка сюда.

На стене, на которую он указал, размещался рельеф, изображающий огромного чешуйчатого змея. Гад, свернувшийся восьмеркой, вгрызался в собственный хвост. Цири уже видела нечто подобное, но не помнила где.

– Это, – сказал эльф, – древнейший змей Уроборос. Он символизирует бесконечность и сам является бесконечностью. Он – вечный уход и вечное возвращение. Он есть то, что не имеет ни начала, ни конца. Время – как древнейший Уроборос. Время – уходящие мгновения, песчинки, пересыпающиеся в песочных часах. Время – моменты и события, которыми мы так охотно пытаемся его измерять. Но древнейший Уроборос напоминает нам: в любом моменте, в любом мгновении, в любом событии содержатся прошлое, настоящее и будущее. В любом мгновении сокрыта вечность. Каждый уход это одновременно и возвращение, каждое прощание – встреча, каждое возвращение – расставание. Все одновременно суть и начало, и конец.

И ты тоже, – сказал он, больше не глядя на нее, – суть одновременно начало и конец. А поскольку мы ведем речь о Предназначении, знай, что это как раз и есть твое Предназначение. Быть началом и концом. Понимаешь?

Она на мгновение заколебалась. Но его пылающий взгляд заставил ее ответить.

– Понимаю.

– Раздевайся.

Он проговорил это так беззаботно, так равнодушно, что она чуть не вскрикнула от ярости. Дрожащими руками начала расстегивать жилет.

Пальцы не слушались, крючочки, пуговицы и тесемочки были неудобными и тугими. Хоть Цири и спешила как могла, желая поскорее покончить со всем, разоблачение тянулось раздражающе долго. Но эльф, казалось, не торопится.