Ведьма на отборе - дурная примета (СИ)

А потом правителю заморскому – дескать, не рассчитывал, что гость надолго может задержаться, не подготовил ничего. Извиняйте, говорит. И если он думает, в картишки с его невестой перекидываться, то напрасно мечтает. У него в замке азартные игры теперь под строжайшим запретом. И карты у меня потребовали сдать.

А потом нас на обеду позвали. Пятерых девиц отсеяли, они и минуты не продержались. Я, оказывается, одна всё отведённое время отработала в поте лица, с картами в руках.

А на обеде нас огорошили. Точнее, меня любимую. Дескать, через два дня бал будет. Чтоб мы все красивые, красивые пришли и танцевали с нашим женихом танец. И император собственноручно отсеет самых плохо танцующих, потому как императрица должна держать марку на балах. Почему сам папенька, да потому как со стороны лучше видно.

А потом через неделю Аллагор объявит, кого он себе из десятерых выбрал в жены.

Плохо. Я рассчитывала на больший срок. Сил на атакующие и защитные заклинания не накопилось. То есть очень скоро мне надо прыгать с Васькой на метлу и лететь на всей скорости куда подальше. А куда? На Кудыкину гору. Ох. Что делать-то? Может и правда в тюрьму сесть? Что-то я упустила из виду, а если тюрьма в замке? И какие там условия. Но это крайний случай. Если что-нибудь поприличнее не придумается.

А женихи мои, смотрю, по списку распределились на обеде. Сидят, что-то невестам из моего обоза на ушко мурлыкают, а мне глазки украдкой строят. Кобели, честное слово. А маг даже внимания на это обольщение других невест не обращает. Такое впечатление, что только за мной надзор, как будто я с самым легкомысленным поведением здесь.

Наелась с горя до икоты.

Нервное к моему аппетиту прибавилось. Аллагор тоже мрачный. Видимо, тем, что приближается этот счастливый час обручения с курицей какой-нибудь. И я вся в раздумье.

Потащилась домой с опустевшей корзинкой, только золото моё и бренчит на дне.

Аллагор с папенькой дела обсуждать остался, а я фамильяра звать стала, чтоб его перед фактом горьким поставить. Кончилось время сливок, и ночью послезавтра или ноги делать будем, или в тюрьму садиться. И если казематы в замке не работают, и место заключение где-то подальше будет, фамильяр, как жена декабриста последует за мной. Но это самый грустный вариант."

"Глава 33

– Вася, ты где?

– Чего – высунулась морда кота, испачканная в чём-то белом.

– Сюда иди. Мне антистресс нужен. Я в печали.

Васька, не рискуя слезать по плющу, оббежал по лестнице и, озираясь, чтобы, никто не заметил, как он входит ко мне, зашёл.

– Иди ко мне, сиротинушка, ты моя.

Фамильяр в ужасе взглянул на меня:

– Аллагор сгинул?—и такой ужас прочитался в его глазах. Ну конечно, а вдруг кормилец помер. Не думаю, чтобы он так горевал о моей кончине. Меня ему навязали, а с Аллагором у него по любви.