Ведьма на отборе - дурная примета (СИ)

Плюс должен же я заботиться о своих инвестициях. Вдруг помрут с голоду.

– Это каких денежных вложениях речь идёт?—спросила я, принимая пятую корзину со снедью.—по-моему, в нашей компании ,только я их главный поставщик.

– А про кормления главного добытчика забыли. Там, если подсчитать – вы кормёжку ещё лет двадцать будете отрабатывать. А то и все сорок

Я на это только фыркнула. Съела, конечно, и это. Не пропадать же провианту. И легла спать. Утро вечера мудренее.

Завтраком удовлетворилась, тем, что принесли. Глянула в книжечку. Порадовалась зелёной жидкости силы в кувшинчике. Пусть копится. Поменяла цвет платья на чёрный. Волосы цветочком плющика украсила. Тоже чёрным, на всякий случай, и когда меня затребовали на конкурс, с гордо поднятой головой, с корзинкой пирожков, картами на дне и сумкой мешком из моих шорт с честно заработанными золотыми, отправилась в залу.

Там сидела тьма народа. Как в кинотеатре. В стенах двадцать огромных экранов величиной пять на три, наверное, и двадцать дверей. Начали нас по очереди вызывать и эти двери перед нами распахивать.

Аллагор увидев меня с корзинкой и в чёрном напрягся, сощурился и давай что-то у папеньки спрашивать.

А император оглядев меня, удивился, одобрительно кивнул моему чёрному платью и зашептал что-то магу. У того аж глаза округлились, видимо, удивился моим большим познаниям по этикету Австраджилисталийскому, забыла как эта тьму-таракань называется, из которой гость дорогой должен прибыть ко мне.

Глава 32

Зала просторная. Кресла две штуки стоят. Друг против друга. Вдалеке около стены стол журнальный. И всё. Пусто. Ан, нет. Песочные часы ещё вон. Это типа пока песок сыпется – мне столько продержаться для зачёта надо? Понятно.

Корзинку около кресла поставила. Встала посередине, жду правителя. Думаю, забыла спросить, как их приветствовать-то надо. Наши в реверансах присаживались. Ну я по памяти это дело, конечно, изобразить могу. Но вдруг не так, как полагается, выйдет. Попу не так отклячила, голову под другим углом склонила. Не там надо что-то другое.

Отворяется дверь. Слуга объявляет:

–Йунгарунга пятнадцатый.

Охохонюшки, только бы мне запомнить этого Чунга -Чангу. У меня есть такая дурная особенность. Мне представят человека, а через пять минут оно у меня из памяти пумс и вылетит. Сидишь, мучаешься. И переспросить неудобно. Поэтому я как заведённая повторяла йунга-рунга, йунга– это юнга на корабле, а рунга как румба. То есть юнга танцующий румбу. Так, вроде уложилось в девичьей памяти...

Входит этот самый пятнадцатый. Низенький, толстый, с тёмным цветом кожи, носом картошкой и обвешанный золотыми украшениями с носа до рук. Хорошо, что не в набедренной повязке, а в шелковом белом одеянии."

"Э, как у них. Дамы в чёрном. Мужчины в белом.