Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)

А ничего такой мужик, можно сказать даже интересный. А главное молодой, ему явно далеко до сорока. Будь я в душе девочкой, мне бы такой понравился.

— Гвардии старший лейтенант Евгения Ивановна Красько. Можно просто Женя. По призванию лётчик-истребитель, причём талантливый лётчик, — Судоплатов осторожно пожал мою ладошку.

— Скажите, вам Иван Павлович Красько не родственник? — спрашивает, а сам улыбается, наверняка знает, что родственник.

— Ответ положительный. Я его старшая дочь.

— Ага, вот оно как! Я ещё подумал фамилия знакомая, потому и подошёл к вам.

— А что, по внешности я не вызываю желания знакомиться? — после моего вопроса Судоплатов, на какой-то миг смутился.

А я тем временем разглядывал его. Ну надо же, легендарная личность, а я запросто жму ему руку.

— Ну почему же. Внешность у вас такая, что любой нормальный мужчина не отведёт взгляд. Хотя бывает, что с красивой девушкой познакомиться труднее. Мужчины бывают робкими в этом вопросе.

Судоплатов оказался замечательным собеседником. Вскоре мы перешли на «ТЫ», причём по его просьбе. Умел легендарный разведчик построить разговор. Выспрашивал о моей службе. Но я-то тоже не лапти плету. Так что уклонялся по мере возможности, но про пленение командира дивизии Вермахта генерал-майора Фрица фон Шутмана рассказал. Судоплатову ли не знать про такого пленника? Наверняка участвовал в допросе этого немца.

— Я об этом знаю. Значит ты и есть та самая «Ведьма»? Много слышал о тебе, но представлял немного другой. Ты знаешь, что за тебя объявлена награда в тридцать тысяч рейхсмарок? И это только за сведения о «Ведьме».

— Знаю. Одного добровольца я уже сдала в НКВД. Кстати, следователем оказался из ваших. Злобин фамилия, — вздохнул я тяжко.

Судоплатов смотрел на меня удивленным взглядом с минуту, а потом засмеялся.

— Ах-ха-ха. Да-да. Жаловался он, что какая-то бешеная девка хотела его на кол посадить. Напугала ты его, Женя. Получилось у тебя быстро его расколоть.

— Экспресс допрос, — машинально ответил я.

— Что? Что за допрос такой, экспресс говоришь? — спросил он, я прикусил язык, но было поздно.

— Быстрый допрос. Пока человек под впечатлением, давишь на него морально и жёстко. Точнее выводишь из психологического равновесия, и он твой, на блюдечке с голубой каёмочкой.

Я поинтересовался об отце. Судоплатов пояснил, что всё рассказать не имеет права. Но с отцом всё нормально. Он выполняет задание разведки. А когда вернётся домой, пока не известно. Потом он начал расспрашивать откуда мне известны методы допроса. Вот хитрый лис! Я сказал, что напугался и с перепугу, моя буйная фантазия стала творить неимоверные вещи. По виду Павла Анатольевича, он мне не поверил.