Вечный шах

Только сознание собственной невиновности способно как-то укрепить дух, и то далеко не всегда, а уж если человек реально преступил закон, то психика едет по всем осям и параметрам. В этот период, пока задержанный еще не приспособился к новым условиям, можно его заставить признаться в том, чего он не совершал, а если оперативник талантливый и опытный, то способен заставить даже в это поверить. Вдруг на терапевта просто и незатейливо повесили глухари в обмен на сносные условия содержания? В любом случае тебя ждет расстрел, какая разница, за сколько трупов, а так хоть поживешь по-человечески, пока суд, апелляция, то-се…

Ведь когда милиционер раскрыл серию, он молодец, а если установил, что серии, признания которой вы столько лет добивались у руководства, не существует и вместо двенадцати раскрытий получил одно плюс одиннадцать глухарей, то он, видимо, зря кушает народный хлеб.

Ирина так задумалась, что не сразу поняла, что подошла ее очередь.

– Три литра, пожалуйста, – она протянула бидон продавщице в белом фартуке и докторском колпаке, надвинутом на самые брови. Та, звякнув крышкой огромной алюминиевой фляги, трижды опустила туда половник цилиндрической формы, вмещавший ровно один литр.

Расплатившись и получив бидон, Ирина заглянула внутрь, прежде чем закрыть. Так и есть. Ради интереса она как-то замерила – уровень жидкости, если налить точно три литра, достигает горлышка вплотную, а сейчас до него оставался еще целый, как выражаются врачи, поперечный палец.

Сколько это, интересно? Миллилитров тридцать? Ерунда какая, все-таки человек не робот, если будет каждому отмерять молоко с аптекарской точностью, то до вечера не управится. Вон какая очередь змеится к цистерне, и никому не хочется весь день в ней простоять. Если сейчас Ирина заявит свои претензии на недолитые тридцать грамм, то мамочки ее просто разорвут и до конца лета будут шарахаться как от зачумленной.

Скажут, вы что, сумасшедшая, из-за такой ерунды задерживать людей? Сегодня вам не долили, а мне дали лишнего, а завтра будет наоборот. Получите вы свое, не надо тут выступать, крохоборка несчастная.

Володя с Лешей выясняли, можно ли катать бабочку в грузовике, и не хотели пока уходить с истоптанной полянки возле правления. Ирина краем глаза наблюдала, как ловко продавщица орудует своими мерными поварешками на один, половинку и четверть литра. «Нет, рука мастера дело знает, – улыбнулась она, – в нашу сторону ты ни за что не ошибешься, зато в свою уже на автомате. Чуть-чуть по чуть-чуть – и никто не заметил. И все довольны, потому что ты чистенькая, вежливая и работаешь быстро. И разбавляешь в разумных пределах. Ладно, какая мне разница! Попадешься, не дай бог, тогда и будем думать про твои преступные делишки, если мне процесс распишут.