Вечный шах

Из Ленинградского союза художников обращались в школу с предложением, чтобы способная девочка посвящала время, отведенное на производственное обучение, своей будущей специальности, но классная руководительница отказала наотрез при горячей поддержке Василисиной мамы, ибо талант талантом, а в первую очередь надо вырасти достойным членом коммунистического общества, то есть научиться не зазнаваться, не похваляться, не высовываться и не требовать себе поблажек. Надо жить интересами коллектива, который, как известно, если плюнет на тебя, то ты утонешь. Раз у тебя нет подруг, ты сама в этом виновата, потому что зацикленная на себе эгоистка. Благодаря этим наставлениям Василиса не сознавала себя состоявшимся художником и не понимала, что, если вместо завода поедет рисовать, администрация школы даже пикнуть не посмеет, и уж тем более ей не нужно заискивать перед одноклассницами.

Сели на солнышке, покурили, пустили бутылку по кругу, и все шло хорошо, но после третьего глотка Настя не смогла больше сдерживать в себе ненависть и зависть. Заявила, что Василиса – пустое место, а взрослые носятся с нею как с писаной торбой, потому что идиоты. Василиса была девушка тихая, но гордая, оскорблений не стерпела, ответила, и агрессия стала нарастать как снежный ком. Настя готова была на все, лишь бы поставить на место зарвавшуюся выскочку, тем более что действовала при горячем одобрении подруг. Кончилось тем, что четыре девочки до смерти забили ногами пятую.

Смысл содеянного дошел до них далеко не сразу, но когда они поняли, что все всерьез, Василиса мертва окончательно и бесповоротно, то протрезвели и довольно быстро сообразили, что делать.

Здесь промзона, район чужой, никто их не знает и не видел, кроме продавщицы в винном магазине. Ну так мало ли за день перед ней проходит народу, всех не упомнишь.

Полазав по стройке, Настя нашла открытый колодец, девочки опустили туда тело и забросали ветками, после чего отправились по домам.

Оперативникам они говорили, что вернулись все вместе и расстались у Василисиного дома. Девочка пошла домой обедать, а потом собиралась ехать в изостудию.

Поскольку лгали они слаженно и уверенно и никто из окружения не упоминал о каких-то конфликтах, то не было оснований им не верить.

Кроме того, Настина мама вполне логично рассудила, что если девочки окажутся последними, кто видел Василису живой, то менты с них не слезут, станут без конца таскать на допросы, интересоваться, чем школьницы живут и дышат, кто их родители, а ей, заслуженному работнику торговли, это совсем ни к чему.