Гаран вечный

сероватым оттенком, словно на широких листьях этих гигантских деревьев, жадной молодой поросли и кустарников осела серебристая пленка. Люди обрабатывали поля, сажали ровные ряды своих растений, и эти ряды перекрещивались бревнами, выдолбленными, прорубленными или еще как-нибудь приспособленными в качестве крова для людей, рубивших лес. Это была война между человеком и деревом; тут выдергивали вьющееся растение, там атаковали куст или молодое деревце, стремящееся занять расчищенное с таким трудом пространство. Лес все время ждал. И ждали те, кто был в этом лесу… Люди, занятые этой борьбой, были угрюмы, молчаливы, тверды, как здешние деревья, упорны, как очищенный космосом металл. Эта война началась сто лет назад, когда первые разведчики отметили Янус, как пригодный для заселения человеком. Первая попытка завоевать планету для человека провалилась. Потом пришли эти последние инопланетники и остались. Но лес был все еще мало вырублен, очень мало. Переселенцы с разрозненных участков продвигались в сторону порта и образовали город. Они ненавидели его, но терпели, потому что он был связующим звеном между ними и другими мирами. Это были суровые люди, связанные безрадостной верой, самоуверенностью и решимостью, люди, работающие от зари до зари, считавшие красоту и радость смертельным грехом, принуждавшие себя, своих детей и рабов-рабочих к нудной работе, которой они поклонялись. Все так же оставалось и теперь, когда можно было покупать свежую рабочую силу для борьбы с лесом.

2

— Их здесь куча, мастер участка. Я что, повезу свой товар обратно?

Суперкарго покачивался, положив руки на бедра, и в глазах его светилось презрение. По сравнению с покупателем он был тонок, как проволоками выглядел мальчишкой.

— И вы привезли такое барахло, чтобы они жгли лес к работали на полях? — сказал покупатель. Он тоже был полон презрения — как к космонавту, так и к его товару.

— Люди, у которых есть, что продать, не вербуются в рабочие, как вам известно, мастер участка. Это уже чудо, что мы вообще кого-то привезли."

"Поселенец резко отличался от жалкой компании, которая стояла перед ним. Большинство мужчин земного происхождения, как бы они ни были далеки от родной планеты и даже от своего племени, бреют волосы на лице, этот же неуклюжий гигант возвращался в первобытное состояние. Густая борода веером расстилалась по его бочкообразной груди и закрывала лицо, захлестывая скулы. Длинные волосы покрывали тыльную сторону широких рук. Все остальное было серым: грубая одежда, сапоги из шкур, шапка, надвинутая на копну волос. Он говорил гортанно, с новыми интонациями, ходил тяжело, будто давил невидимые препятствия. Высокий, массивный, он и сам напоминал дерево, на которое он и весь его род обрушивали угрюмую ненависть.