Вечный воин

Что думаю по этому поводу я, не ведаю не только сам, но даже моя жена, которая убеждена, что знает меня, как облупленного. Кстати, так думали все мои жены, даже не подозревая о моих скитаниях по времени.

В воскресенье двадцать седьмого января четыреста сорок седьмого года случилось землетрясение, которое затронуло и Константинополь. Я как раз вышел во двор после сиесты и остановился возле фонтана, почесывая голову над правым ухом и раздумывая, чем бы заняться. День был холодный и ветреный. У стенок чаши фонтана образовались тонкие, прозрачные наледи. Бродить по улицам не располагала погода, идти в гости к родне и тратить нервы, стараясь казаться воспитанным, сламывало, в трактир выпить вина, поиграть в кости и побыть самим собой было просто лень. В этот момент и тряхнуло, причем так сильно, что я еле устоял на ногах, а с крыши обсыпались, упав неподалеку от меня, несколько черепиц. Из детской комнаты на галерею выскочила легко одетая Ирина с сыном на руках. Луцию уже шел четвертый год, и он усиленно пытался вырваться на свободу, несмотря на то, что бос и в одной рубашке.

— Что случилось? — испуганно спросила жена.

— Видимо, землетрясение, — ответил я. — Схожу посмотрю, есть ли разрушения.

— Не оставляй нас! Нам страшно! — потребовала она.

— Ничего с вами не случится, — отмахнулся я.

Приказав рабам вернуть черепицу на крышу, заменив разбившуюся, я оделся потеплее и пошел к дворцу. Там самые высокие здания, которые должны были рухнуть в первую очередь. Оказалось, что ни дворцовый комплекс, ни ипподром не пострадали, если не считать несколько свалившихся статуй. Основные разрушения были в районе Золотых ворот. Рухнули дома, слепленные на скорую руку, и кое-где от крепостных стен и башен отвалились куски.

Ночью я проснулся от второго толчка. Этот был настолько силен, что наша кровать проехала до противоположной стены и врезалась с такой силой, что образовалась трещина. Мы с Ириной чудом не свалились на пол, и только потому, что жена вцепилась в меня двумя руками. Еще она истошно заорала, но падению это бы не помешало. Я кинулся тушить светильник, который упал с прикроватной полочки, где горел каждую ночь, наполняя комнату горьковатым запахом перегоревшего льняного масла, которое тесть дарил нам каждый год в таком количестве, что расходовать не успевали. Масло разлилось по мраморному полу, и по нему заскользил, расширяясь, синевато-алый огонь. Ирина побежала в комнату сына, и вскоре принесла его, спящего, в нашу. Я тоже проспал первое в жизни землетрясение, которое застало меня во время отдыха в Туапсе, а второе пропустил в мореходке потому, что слишком увлеченно читал книгу, не помню уже, какую. В то время я читал запоем все подряд.

Я оделся и вышел во двор.