Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Он бы принял вашу исповедь, перед тем объяснив, что наши одеяния не значат почти ничего. Когда церковь лишь становилась таковой, в подобном платье ходили все, потом жизнь ушла вперед, а мои собратья не пожелали. Только служение Создателю – нечто большее, чем полотняный балахон, который можно снимать и надевать.

– Почему вы вспомнили свои неудачи?

– Они всегда со мной, но говорил я об одежде. Ряса поможет узнать клирика, мундир – военного, мантия – лекаря или сьентифика, не более того. Обменявшись одеждой с отцом Ипполитом, вы останетесь собой, хотя крестьянин на дороге и может попросить вас об отпущении.

– Отец Ипполит-то здесь при чем, я ведь с вами говорю.

– Я пока лишь послушник и не могу принять исповедь.

– Но поймать Анастаса вы сможете? На что способны коряги и случайные пули, мне объяснять не нужно, но с Турагисом у вас получилось.

– На все воля Создателя, но воля Создателя это и то, чего желаем мы. – Пьетро поднялся, он считал разговор оконченным и был прав. – Я помню Цветочную усадьбу и то, что слишком далеко позволил себя увезти. Это не просто моя вина, это мой грех, а грехи искупают.

Послушник, лекарь, разведчик, убийца ушел, так ничего и не пообещав, а так ничего и не решивший маршал от души хлебнул из стакана и прошелся вокруг стола, сам не зная, чего хочет и хочет ли. Это знал Микис, объявивший, что господину маршалу постелено.

– Грелки же остывают, – угрюмо объяснял служитель высшего разряда, – а без грелок при такой сырости нельзя, топи не топи. Провинция, каминов хороших нету, и вода близко…

– Где садимся? – как мог залихватски поинтересовался Арно, которому полутемная церковь внезапно не понравилась. – Какой-нибудь отнорок тут есть?

– Удобнее всего у органа, – решил за спиной Валентин. – Ужин можно положить на крышку. Тебе здесь не нравится?

– Нет, – с немалым облегчением и всей возможной искренностью признался виконт. – Похоже, я не люблю призраков.

– В Васспарде их нет. Заверни за правую колонну, проход наверх там.

– У вас нет призраков? – не поверил виконт. – Тогда почему ты бдишь, а я боюсь?

– Видимо, располагает обстановка. Проводить ночь над телом предыдущего Повелителя Волн перед принятием титула – наша семейная традиция, правда, после Франциска придерживаться ее стало затруднительно. Покойников, даже самых знатных, теперь хоронят прежде, чем король успевает одобрить преемника, и я не исключение. Фердинанд подтвердил мой титул, как выразился бы Уилер, шустренько, но отца к тому времени уже похоронили на кладбище Багерлее.