Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Гоганни их подняла и ощутила тепло: она искала утрату там, где и следовало, но кто мог знать, что кот возляжет на твердое железо? Девушка вернула вещицу на подоконник и заторопилась на крепнущий крик. Так именуемый Маршалом встречал лишь Селину. Значит, подруга покинула супружеское ложе, значит, это беда…

Кусая губы, Мэллит торопливо отодвинула засов. Сэль держала в руках фонарь, под ее глазами залегли тени, а за спиной высилось двое воинов.

– Не входите, – велела им подруга, переступая порог и отодвигая кота. – Ты так и не ложилась?

– Ничтожная не стала звать прислугу… И не хотела спать.

– Тогда хорошо… Повернись, я расшнурую. Маршал!

– Он лежал на щипцах, – сказала о смешном Мэллит, – а я не могла их найти. Он долго кричал и уснул, но проснулся, когда ты приблизилась.

– Кошки хорошо слышат…

– Ты вернулась, – разум и жалость велели молчать, но сердце не могло, – только место супруги рядом с супругом, а королева не должна шнуровать платья.

– Я не королева, – Сэль объясняла и занималась платьем, как будто ничего не случилось, – пока не рожу здорового сына. Сейчас я просто жена его величества, то есть меня нельзя прогнать прежде, чем через четыре бесплодных года, но я успею раньше. Его величеству нужен наследник, а и бабушка, и мама рожали сразу. Вообще-то его величество с наследником затянул. Он надеялся на внуков, только Кримхильде не повезло с мужем, а у двоих старших родились девочки.

– Сестер нареченной Кримхильде сегодня не было, они оскорблены?

– Они не в Липпе. Его величество решил не собирать семью заранее, потому что я, по его мнению, могла передумать. Иногда умные люди сочиняют себе ужасные глупости.

– Его величество понимал, как ты юна.

– Я дала слово. Монсеньор Лионель мне сразу поверил…

– Нареченный Лионелем знает твое сердце.

– Да, он сразу понял, когда я заплакала из-за мамы… Готово, но если ты не очень хочешь спать, пойдем со мной. Здесь нет таких строгостей, как в Олларии, и все равно жене короля с одной только охраной лучше не ходить.

– Я пойду, – пообещала Мэллит, освобождаясь от верхнего золотого платья, – но сперва успокой мою тревогу. Нам вынесли твою рубашку, ты бледна, и ты оставила нареченного Хайнрихом. Как большой король тебя отпустил?

– Нужно, чтобы платье проветрилось, но, если его положить, Маршал подерет шитье, – подруга наклонилась и погладила черно-белого. – Придется закрыть его в моей бывшей спальне, а завтра что-нибудь придумаю… Его величество уснул и очень крепко. Хорошо, что он не храпит; папенька храпел так, что когда летом открывали окна, я его слышала.

– Это может быть хитростью. Нареченный Хайнрихом задумал узнать, что ты станешь делать?

– Да нет же! Его величество мне верит, мы с ним очень хорошо поговорили, я даже пиво попробовала.