Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

На всякий случай Савиньяк коснулся нагретого солнцем мрамора; на ощупь камень казался настоящим. Некоторые вещи понимать необязательно, но объяснить их тянет хотя бы для себя.

Держа в уме игры с бесноватыми, шагнуть непонятно куда и получить парад мерзости и почти смертельную ловушку…

Покой озарений, закатная буря в черном камне, черно-белые мозаичные плитки, сужающиеся стены, разбитые статуи, занавешенный пыльным полотном камин… Двойник того, из которого вещал унар Валентин. Лаикскую галерею возвели, когда абвениатство уже было растоптано, но танкредианцы не только вольно или невольно пробились в неведомое, они как-то смешали само время. Разделенные чуть ли не тысячелетием монахи собирались в своей обители, увлекая за собой юность и смерть бывших унаров. Сразу и мальчишки, и старики, они возвращались в «Жеребячий загон», но в Нохе их не видели, только в Лаик. И в Лаик же нелепо погиб Герман Супре, олларианский священник и послушник тайного эсператистского ордена. Сумел бы убитый вернуться, не притащи его убийца в затопленный храм? Чего Супре боялся, выгоняя из Старой галереи запертых там мальчишек, ведь призраки никому не вредили? Не камина же!

Камин, к слову сказать, был девственно-чист – ни огня, ни золы, ни пыли. В белоснежной пасти дожидались огня дрова, рядом лежали щепа для растопки и огниво: зажигай и отправляйся назад, в жизнь. Галерея гостя не удерживала, только гость покидать смыкавшуюся с Лаик полусмерть не торопился, его ждал Фридрихов тупичок, преподнесший дурного толка сюрприз. В памятной по прошлому визиту раме теперь красовалось свеженькое полотно, изображавшее кабинет Сильвестра. Пустой.

Кто-то со всей дотошностью изобразил полки с книгами, глубокое кресло и заваленный бумагами стол, на краю которого примостился стеклянный кувшин с астрами. Его Лионель помнил прекрасно, как и прикрытые картой Бордона старинные манускрипты, но к астрам из распахнутого окна тянули цветущие ветки вишни. И все бы хорошо, только открытых окон покойный не терпел, да и астры зацветают, когда вишни уже расстались с ягодами. Конечно, на натюрмортах и сирень со зрелым виноградом соединяют, и пионы с яблоками, но непонятные ветки тревожили. В первую очередь из-за того, что все остальное осталось таким, как было последний раз. Будь комната без хозяина шуткой памяти, он бы вспомнил лишь то, что видел. И слышал.

Ошибка лекарей, ошибка кардинала, ошибка самого Лионеля… На первый взгляд – случайность, которую было не предусмотреть, на то она и случайность, только ненароком стронутый камень уже закономерно вызывает обвал, поэтому каменные осыпи надо знать наперечет. Чтобы вовремя спихнуть вниз всё, что может рухнуть, после чего спокойно расположиться на уже безопасном склоне.