Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Постой! – Арно так затряс головой, что чудом уши не захлопали. – Какой Фельсенбург? Где?!

– Тут, – «закатный кот» подхватил обнаглевшего незакатного под пузо. – В бывшей комнате придурка на… герцога Надорэа. Только, сударь, об этом никто знать не должен, а то тут вот к Монсеньору приехал один «гусь», а там дело такое…

– Ладно, – Селины дома нет, сапоги можно не снимать, – лучше один раз увидеть, чем сорок раз не понять. Герцога где держали?

– На втором этаже, прямо наискосок, там ваза еще…

Вазу Арно помнил, а «наискосок» и вовсе был один. Из-за закрытой двери пробивался свет, кто-то точно не спал, может, и Руппи. А может, всё вообще сон, дурацкий, хоть и не противный.

– Эй, – окликнул виконт, дернув ручку и для внушительности легонько стукнув ногой, – Руппи, это точно ты или мы свихнулись и друг другу снимся?

Открыли, даже распахнули, сразу. Фельсенбург был слегка лохмат, но несомненен, как и лежащая на столе открытая книга. Дополняли натюрморт миска с зимними яблоками, кувшин и стакан. Одинокий, что было в корне неправильно, о чем Арно и сказал, а Руперт согласился. Сразу и полностью.

Старая Придда и окрестности. Акона

– Дилль, – указал на едва заметную под снежной шубой речушку Руди Мелкий, – сто лет сюда не выбирался и еще бы столько же не выбрался!

– Мог и не выбираться, – как мог равнодушно откликнулся Давенпорт, – с кардиналом я как-нибудь бы управился.

– А прогуляться? – возмутился напарник. – Мне наша писанина уже ночами снится, а тут такой повод послать ее к Змею. По-хорошему, надо ездить верхом хотя бы через день, но не выходит.

– Раз так, гуляй, – хмыкнул Чарльз, и разговор иссяк. Адъютанты Ноймаринена были кем угодно, только не бездельниками, однако работа работе рознь, от корпения над бумагами в поясах приходится прокалывать все новые дырки. Давенпорта эта участь пока миновала, но на присылаемые герцогом пироги он все же старался не налегать. Хуже было с фехтованием и верховой ездой, на которые не хватало если не времени, то сил, а от введенной герцогиней танцевальной повинности Чарльз сам уклонялся. Хотя после приезда Мелхен дворцового птичника будет не миновать: иной возможности видеться с фрейлиной просто не будет. Это Селине плевать на приличия и чужое мнение, а Мелхен слишком нежна и покорна, она не нарушит запретов, к тому же ей все время надо на кого-то оглядываться. Хорошо, если девушка потянется к старой герцогине, а если нет? Среди пригретых ее светлостью дам есть понесносней и генеральши Вейзель с ее… мемуарами, и даже Селины. Дочка Арамоны всего лишь записала графа Давенпорта в завидные женихи, а эти уже вовсю охотятся! Одни графини Тристрам чего стоят, особенно мамаша, хуже только баронесса Хони-Агарик со своим языком.