Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Зато теперь его жалко, вы похожи. На, возьми.

– Что это? – А ведь поблизости что-то в самом деле горит, художник, даже лучший, запах гари не намалюет.

– Моя сережка. Я скажу, что она потерялась, а ты будешь носить ее с собой, это лучше ленты. Если тебя убьют, твой Придд мне ее вернет, и я буду всю жизнь безутешна. Как верная Гудрун.

– Не надо! – Загробная верность – чушь, но как же тогда мать? – Ваше высочество, думать о смерти – дурная примета.

– Тогда приезжай. Второй раз получится лучше, чем первый, а туфли теперь будут запирать. Ты что, нюхаешь?

– Ваше высочество, а вы не чувствуете? Запах дыма?

– Я не разберу, у меня платье надушено, может, печка дымит или на лестнице что-то сушат? Давай так: я скажу Франциске, что схитрила про Волчицу, а ты вернешься на мои именины.

– Ваше Высочество, я постараюсь. – Конечно жаровни! Мог бы и сам догадаться… – Постараюсь в день святой Октавии быть с вами.

– Поклянись и поцелуй мою ленту.

– Клянусь сделать все, чтобы вернуться.

Алый шелк на губах, запах дыма, надоедливый и тревожный, яркое, рвущееся в окно солнце. Пора идти, скоро королевская аудиенция и сразу – дорога, но он вернется. Вот в эту самую галерею, к этой самой картине… Обязательно вернется!

Аконский тракт. Агмштадт. Акона

В нос садануло теплой вонью, и Эмиль не выдержал, чихнул. Кисло-сладкий запах гниющих яблок, смрад запущенного хлева и еще какая-то тошнотворная дрянь. Под ногами хрустнула свежая солома, и тут же впереди будто кабан на лежке заворочался.

– В углу, – ровным голосом подсказал Алва, – в правом.

Смотреть не хотелось, но не удирать же! Граф Лэкдеми простецки утер нос ладонью и шагнул вправо, обходя будто окаменевшего Эпинэ. Граф Укбан… наверное, граф Укбан, в самом деле сидел в углу. Может, бывший губернатор и возомнил себя крысой, но походил он на огромную бледную жабу. Такие же, только бурые и пупырчатые, сырыми вечерами вылезают на парковые дорожки и сидят под фонарями, дыша всем брюхом. Они даже не прыгают, предпочитая корячиться… Укбан нелепо дернул породистым носом и, не вставая, на карачках придвинулся ближе, странно и похабно вильнув немалым задом. Сторожившие его «фульгаты» предупреждали, что содрали с подопечного штаны, потому как тварь жрет будто не в себя, ну а кто жрет, тот и…

– Ро, не хочешь с ним поговорить?

– Поговорить? – просипело за спиной. – Н-нет…

– Никто не хочет. – Алва чуть склонил голову набок, его лица Эмиль не видел, в отличие от обросшей, не перестающей дергать носом ряхи. Однажды им с Ли пришлось сопровождать мать к впавшему в детство троюродному деду, тот пускал пузыри и бессмысленно улыбался, а глаза были пустыми, как у младенцев. Бывший губернатор Придды смотрел хитро и нахально.