Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Он скоро будет. Вы были правы, у маркиза Фарнэби отличный буфетчик. Виконт, вы не желаете прочесть письмо, которое я пишу?

– Сударыня, я сам слегка балуюсь пером и поэтому предубежден к черновикам. – Предложить недописанное письмо! Какое прелестное начало… – В эркере нас не услышит даже повисший на карнизе кот, ведь окна на зиму заклеены. Вы позволите мне передвинуть кресла?

– В доме Муцио я поняла, что мужчинам следует позволять многое. Так вы не желаете прочесть мой черновик?

– Никоим образом. – Марселю удалось придать голосу достойную Катершванца твердость, остальное доделали кресла, слишком тяжелые, чтоб их носить. Виконт неторопливо толкал пред собой обитые сиреневым бархатом туши, мысленно взывая к совести и маэстро Гроссфихтенбауму. После Кагеты все складывалось слишком хорошо, Эпинэ и тот ожил, а светопреставления при вернувшемся из дыры императоре виконт ни капельки не боялся. Неудивительно, что мерзавка-судьба зашла с другой стороны и принялась искушать запретной страстью. Свинство… Даже не свинство – дукство!

– Прошу вас, – виконт развернул второе кресло и отступил, позволяя даме сесть первой. Малиновое с сиреневым сочеталось просто изумительно. – Я весь внимание.

– Как мило! Вы не пожелали проявить любопытство, что ж, я доведу письмо до ума и при первой возможности отправлю в Валмон, но одно письмо вы все же прочтете. Оно пришло вечером.

– Спорить с неизбежностью глупо. – Сказал бы кто-нибудь год назад, что, беря письмо из рук вдовы Скварца, он постарается не касаться ее пальцев! Женщину подобные мысли вряд ли посещали, она всего лишь передала лист бумаги, оказавшейся посланием герцогини Ноймаринен. Хозяйка Старой Придды поздравляла гостью с благополучным прибытием и матерински журила за отсутствие курьера, из-за чего подруга юности герцогини графиня Савиньяк, устав от ненавистной ей придворной суеты, приняла приглашение герцога Придда. Госпожа Ноймаринен обещала загладить нечаянную неловкость, сожалела, что опоздала со своим гостеприимством, и надеялась на дружбу, которая возникнет между госпожой Скварца и молодой герцогиней Ноймаринен по возвращении последней из Аконы. Напоследок любезная хозяйка желала гостье отдохнуть с дороги и выражала надежду на скорую встречу.

– Весьма душевно, – во избежание повторного искушения Марсель положил письмо на пока еще пустой столик. – Не уверен, что мне стоит дожидаться шадди.

– Вы полагаете, следует ждать гостью? Мне тоже, поэтому я вас и пригласила, но Валмоны быстрее… писем.

– Сударыня, обретя собаку, я начал рано вставать. – Так вот почему камеристка не ринулась на защиту небрежно причесанной госпожи, ему писали и его ждали. – Утро – это прекрасно, особенно начавшееся с вашего письма.