Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Принарядившиеся пастыри почти дошли до Рассветных врат и вдруг разом повернулись, напомнив о смене дворцового караула. В подробности нынешней церемонии Ли, не будучи ни женихом, ни капитаном охраны Хайнриха, не вдавался, но Рокэ обмолвился, что клирики затягивать не намерены.

Скромности способствовало и отсутствие в гарнизонной церкви органа, а пустить на обручение хор означало растащить новость по Аконе, что было нежелательно. Королевские празднества пожирают не только золото, но и время, а его почти не осталось, да и расторгнуть полускрытую помолвку проще, хотя Селина не отступит… Никто не отступит.

– Говорят, ты собрался в Липпе?

Рокэ. Передоверил Хайнриха клирикам и подкрался, а братец, наоборот, перебрался к Эпинэ. Хорошо, что они сдружились.

– Не совсем в Липпе, мне придется свернуть раньше. Я бы завтра тебе все равно сказал.

– А сегодня мне сказала маркграфиня.

– Сказала или спросила?

– Кто ее знает… Она не может путешествовать с супругой кардинала, так что все складывается удачно. Для Урфриды – не для Бонифация. Думаешь, я тебе позволю?

Как по-разному сгорают свечи в церкви и в доме. Как по-разному смотришь на огонь, еще не зная, что уходишь, и отсчитывая дни до последнего прыжка. Нужно отвечать, но ты уже ответил. Два года назад. Как же горчило тогда на губах кэналлийское…

Вина сейчас нет и быть не может, но на огонь Рокэ смотрит и здесь. В церкви тихо. Святые отцы уже объяснили Хайнриху, что положено, и теперь все трое глядят на дверцу, над которой кто-то озаботился приладить гирлянду из белых гвоздичек. Рядом, но не вместе стоят Мэллит и возникшая словно бы из ничего Фрида. Единственные женщины в храме, впрочем, мужчин тоже раз, два и обчелся.

– Иди уж! Монсеньор… монсеньоров.

Лысоватый клирик с благостно-неприятным лицом торжественно ударяет в обитые бронзой створки, и те распахиваются. Бонифаций что-то говорит Хайнриху и делает шаг навстречу собственной супруге, ведущей под локоток страшно серьезную Сэль. Не доходя пары шагов до кардинала, дамы останавливаются, и к ним присоединяется Росио. Глава олларианской церкви, регент Талига и… потаенная любовь невесты, в этом Сэль тоже призналась.

– Сударыня, – Рокэ в церкви ничем не отличался от Рокэ во дворцах, – нам предстоит уладить некоторую формальность. Являясь, согласно воле Франциска Великого, не только регентом Талига, но и главой олларианской церкви, я вынужден просить вас ответить на вопрос его высокопреосвященства.

– Да, Монсеньор, я отвечу. – Удержаться от приседания Селина не смогла бы и в Рассвете, то есть в том Рассвете, о котором на гальтарском и талиг вещают церковники. Видел ли хоть кто-то из них, как гнется под южным ветром цветущая ветропляска, а по зеленоватому небу мчатся жемчужные облака? Вряд ли.