Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Что из этого следует?

– Ничего, кроме того, что я вернулся к тому, во что верил… вернее, не верил до встречи с, как мне думалось, Леворуким. Досадно, жаль потраченного времени, но могло быть и хуже. «Фульгаты».

– Не наши. Наши стоят смирно.

– Возможно, даже благоговейно. По-моему, это твой брат.

– По-моему, тоже. – Был ли единый Кабиох или четверо Абвениев, неважно, сейчас нет никого, и при этом есть… Четверых больше не собрать, но трое должны отозваться, и жаль, если среди них окажется Ариго. Жаль и его самого, и Ирэну с ее седыми висками и сброшенным наконец ужасом.

Братец на очередном полумориске уже подъезжал к перекрестью дорог, которое не стерег никакой обелиск; на севере обходятся без этого.

– Ты его вызывал или ему булочки надоели?

– Иногда маршалы возвращаются просто так. До той развилки?

Ксанти. Окрестности Аконы

В городе, днем, да еще с пехотой на хвосте особо не разгонишься. Два десятка драгун охраны шли легкой рысью, следом, не особо стараясь держать ногу, поспешала мушкетерская рота из полка Гапзиса. Да, неполная, так ведь не в бой спешим! Появление готового к бою батальона в глазах проклятой твари будет выглядеть слишком вызывающе, тут никакие бумаги не спасут.

«Мы идем не драться, а договариваться! – раз за разом напоминал себе Капрас. – Договариваться!» Сейчас главное – успеть до того, как этот… Филандр примется убивать. Одержимый есть одержимый: что у него в башке творится, сам Леворукий не разберет. Озвереет на ровном месте и примется вешать прежде самим же названного срока, а отдавать мастеров нельзя! Как и объявлять войну Паоне, так что прав Фурис, единственный выход – отвлечь. Выказать уважение, перевести разговор на успешно истребленных анастасовцев, пригласить на обед… Драться будем потом, а пока тянуть и врать, врать и тянуть. Сервиллионик обожает брать заложников, надо устроить так, чтобы мастеров для острастки где-нибудь заперли, а там видно будет. Захватить ночью тюрьму и то лучше, чем устраивать побоище посреди Ксанти.

– Мой маршал, – почти шепнул едущий рядом Василис, – Кружевная.

– Пока еще Кружевная. Наше дело, чтоб Висельной не стала.

Облюбованная галантерейщиками и мастерами по парикам улица выводила к торговой площади у заставы. Карло проезжал ею раз десять – посмотреть пушки, попросить пушки, заплатить за пушки, забрать пушки… Теперь предстояло как-то забрать мастеров.

Солнышко бодро топал по замусоренной, будто в Кагете, мостовой, мимо тянулись лавки с наглухо запертыми ставнями. Когда в Боголюбивой Кирке спятила пара батальонов, от лезущих в каждую щель зевак спасу не было, но за зиму обыватели выучились бояться. Сперва – разбойников и мародеров, затем… а, как хурмецов ни зови, все одно разбойники, зато в военных люди разглядели защитников.