Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Можно отобрать титул, но не кровь и не чувство долга!

Глупости тоже не лишить, так что ссоры между Валентином и Лукасом не избежать, причем ссоры немедленной. Придд себя в руках удержит, не впервой, а вот младшие запросто могут проболтаться об убийствах, и запихивай потом змею в яйцо. Мальчишек нужно срочно отослать, но управится ли Клаус с братцем, или тот слишком сильно увяз в истории Артамиана Пеньи?

– Осторожнее, – Маргариту-Констанцию больше занимала лестница, – ступени дурно очищены… Можно… поскользнуться!

– Я – охотник, моя дорогая, – не оборачиваясь, бросил успевший ускакать вперед дурак, – а вы можете вернуться. Это мужское дело.

– Нет, мы… мы пойдем. Правда, сударыня?

Лукас не откликнулся, Арлетта тоже промолчала, сосредоточившись на спуске и крепнущем ощущении, странном и на редкость неприятном. Нечто в этом роде, но гораздо слабее, она испытывала до замужества, когда при ней принимались кого-то отчитывать. Предчувствие семейной свары?

– Как некстати, – изо рта Маргариты-Констанции вырвалось облачко пара. – Здесь наши родственницы. Они же всё испортят! То есть молодые люди очень самолюбивы, особенно в присутствии девиц. Валентин может повести себя вызывающе, а Лукас сейчас как струна…

– Разговор лучше перенести, – быстро шепнула Арлетта, благословляя дамское безделье и птичью прожорливость.

– Боюсь, это невозможно, – еще одно облачко. – Лукас никогда не отступает, Валентину следует это учесть.

– Я думаю, он это учел. – Придд избавится от старого осла при первой же возможности, вот Питеру, если Адриан не поможет, а Бертрам оплошает, быть камнем на шее брата всю жизнь. – Добрый день, жаль, что нету солнца.

– Вы ведь всё знаете? – Амадея-Алиция была слишком взволнованна, чтоб хранить утонченность. – Такой ужас! Мы не верим собственным ушам…

– Да-да, – подхватила Клара-Неонила, – бедный маленький Питер… Гертруда чудом не лишилась чувств…

– А вы? – не выдержала Арлетта, щурясь на чувствительную Гертруду, вцепившуюся в локоть откуда-то взявшегося Арно. Сын девицу не стряхивал, очень похоже, из-за воздвигшегося рядом Лукаса, который вовсю вещал. Не столь чувствительная Габриэла в изящной позе замерла у кромки воды, прижимая к груди корзинку с кормом и загораживая обзор.

– Я не могу себе позволить даже мимолетной слабости, – Клара-Неонила перевела взгляд на дочерей, – пока не вручу моих девочек их будущим хранителям. Вы счастливее меня, у вас когда-нибудь появятся три новые дочери, а я останусь одна.

– Сожалею, – она имеет право не понять, она взволнована. – Арно, можно тебя на минуту?

Сырой холод покусывает все сильнее – дает себя знать близкая вода, а Питер на льду, у самой полыньи, и мерзнет дольше всех.