Вдребезги

Пожалуй, лишь об этом в то непростое время я могла судить с полной уверенностью, а вот что касается всего остального… Боже, какой растерянной и напуганной я была! После ухода из спорта у меня ничего не осталось. Ни профессии, ни образования, ни каких-либо перспектив. Поэтому, когда Гурам предложил мне пожениться и взять на себя все заботы обо мне, я согласилась. Пусть я не любила его той любовью, о которой пишут в глупых книжках, нас связывало что-то гораздо большее. Да и в постели с ним было приятнее, чем с тем, о ком я старалась не вспоминать. Да, приятнее. Но и только. В большом сексе, как и во всем другом, я тоже не сумела реализоваться. Наверное поэтому, когда Гурам загулял, я восприняла это как неизбежность. И решила сосредоточиться на другом… Материнстве.

— Мама, мама, смотри! Это называется рысь!

Перевожу взгляд на восторженную мордашку сына и чуть сильней стискиваю ладони. Есть что-то дикое, первобытное в картинке, открывающейся моему взгляду… То, что заставляет мое сердце биться чаще. В отличие от Мирзы, Тимур взбирается в седло сам и только потом усаживает Дамира перед собою. Они так похожи — отец и сын. Так невыносимо похожи. Может быть, если бы я набралась смелости рассказать Тимуру о своей жизни, он бы сумел понять меня… Но, о чем говорить, если я никогда не решусь на это? Да и он вряд ли станет слушать… Очень похоже, что я опять облажалась по полной."

"— Ты большой молодец! — перекрикиваю свистящий в ушах ветер. Дамир самодовольно задирает нос и улыбается, мол, ну, еще бы, это же я! Он так похож на отца и в этом совершенно неприкрытом, абсолютно бессовестном самодовольстве, что невольно я улыбаюсь.

Тимур пускает лошадь галопом, и Дамир визжит от восторга, в то время как моя улыбка медленно гаснет.

— Мама, мама! Мы летим!

Прибавляю шагу, но, конечно, мне их не догнать.

— Тимур, достаточно! Тимур! — кричу я, опасаясь, как бы наша прогулка не закончилась плохо. Конь рвет вперед намного быстрее, чем хромаю я, а ветер, будто специально, относит мои крики далеко-далеко. Останавливаюсь, понимая, как глупо за ними бежать. Прикладываю ладонь к сердцу, которое колотится так, будто вот-вот вывалится из груди прямо на сочную, только пробившуюся из-под голой земли траву. Наконец, Тимур разворачивается на небольшом пятачке и уже чуть медленнее ведет коня обратно. Не в силах оставаться на месте, я выдвигаюсь им навстречу.

— Ты совсем спятил?! Он мог вывалиться… Мог шею свернуть… — шиплю я, вынимая сопротивляющегося сына из седла.

— Ничего подобного не произошло бы.

— Ты не можешь этого гарантировать! Не смей вытворять такое с моим сыном!

— Если ты забыла, он и мой сын тоже. И я не позволю тебе растить его неженкой.

Тимур спешивается, грациозно соскакивая с коня.