Четвертый брак черной вдовы

 Актеры выходят на сцену

Убежав в сад, Лусия спряталась в беседке и немного поплакала от обиды. Как могло случиться такое, что Катарина — с которой у них никогда не было тайн — так изменилась? Что такое она наблюдала сегодня? Почему ее подруга не сказала ни слова против этому чудовищу? Почему пошла наперекор донне Флоренсии?

Лусия всплакнула в кружевной платочек, потом выждала, пока слезы высохнут, и только тогда вышла из беседки.

По дорожке от калитки к дому шел дон Тадео, задумчиво глядя под ноги и сунув под мышку трость. Лучия следила за ним с замиранием сердца, не осмеливаясь окликнуть. Лицо молодого человека осунулось, и на нем лежала печать глубокого уныния.

«Катарина довела его», — подумала Лусия, чья душа заплакала от жалости и бессилия. Чем она могла помочь несчастному влюбленному, если не могла помочь даже себе"

"Дон Тадео поднял голову, увидел Лусию, и взгляд его прояснился. Сняв шляпу, он свернул от дома к беседке, чтобы поздороваться.

После обмена приветствиями и пары фраз о погоде, разговор как-то незаметно и очень быстро перешел к визиту донны Флоренсии.

Лусия и дон Тадео стояли на пороге беседки, опасаясь заходить внутрь, чтобы не быть понятыми превратно.

— Они ужасно повздорили, — рассказывала Лусия, поглаживая листья жимолости, обвившей деревянные столбики беседки. — Донна Флоренсия была вне себя, а это чудовище говорило ужасные вещи и ухмылялось.

— А Катарина? — спросил дон Тадео и сразу поправился: — То есть донна Катарина?

— Сидела и молчала, как статуя, — вздохнула Лусия. — Но я уверена — она во всем была согласна с этим… этим… Донна Флоренсия прокляла его. Это в самом деле страшно.

Они погрузились в невеселое молчание, а потом дон Тадео задумчиво сказал:

— Между нами говоря, донна Флоренсия — настоящая ведьма — он тут же испуганно посмотрел на Лусию и принялся извиняться, но девушка только грустно улыбнулась.

— Не надо извиняться, дон Тадео, — сказала она мягко. — И я не испытываю особой любви к донне Флоренсии, у нее талант огорчать мою бедную Катарину. И вроде бы не говорит ничего обидного и злого, но такое чувство, что она крадет радость.

— Да, я вас понимаю — ответил дон Тадео, как эхо.

Внезапно эти двое почувствовали необыкновенное душевное единение. Конечно, об этом не было сказано ни слова, но рука молодого человека словно сама собой накрыла руку девушки — на короткое мгновение, но прикосновение поддержало и окрылило обоих.

Лусия опять расплакалась, закрыв лицо платочком, и дон Тадео долго и ласково ее утешал. Когда же, наконец, слезы закончились, и все слова утешения были высказаны, дон Тадео еще раз коснулся руки Лусии.

— Спасибо, донна, — сказал он проникновенно. — Я поговорил с вами — и сразу стало легче на душе.