Четвертый брак черной вдовы

Если он был жесток со своей первой женой, то рано или поздно будет жесток и с тобой, — она протянула руку к падчерице, словно предлагая ей помощь, но Катарина стояла неподвижно, как статуя, держа бокал.

— Все сказали? — Хоэль прихлопнул в ладоши и похлопал себя по коленям. — А теперь — по коням!.. То есть в карету — и трюхайте в замок. Кстати, а ведь замок тоже принадлежит мне. Кошечка, — он встал и вальяжно подошел к Катарине, обхватив ее за талию, — а тебе не хотелось бы переехать в замок?..

— Вы не посмеете! — выдохнула донна Флоренсия.

— Почему это? — спокойно осведомился Хоэль. — Герцогине больше подходит жить в замке, а не в городском доме.

— А где будем жить мы? — осведомилась мачеха.

— А вас никто не гонит, — обнадежил ее зять. — Лично я буду этому только рад. Ваша милая физиономия, донья, необыкновенно поднимает мне настроение, а вашего замечательного сына я с огромным удовольствием буду приветствовать каждое утро, — и он потер кулаком подбородок, подмигнув.

Намек был более чем очевиден, и Лусия испуганно вскрикнула, но донна Флоренсия смотрела только на падчерицу:

— Ты что-нибудь скажешь, Катарина? — настойчиво спросила она. — Ответь же!

— Кэт! — громким шепотом позвала Лусия, округлив глаза.

Но Катарина хранила молчание, и Хоэль довольно ухмыльнулся, а потом заторопил:

— Все, визит окончен, дамы. Я провожу, а то от вас до вечера не избавишься.

— Как вежливо! — процедила сквозь зубы Лусия.

— И вы, донья Пигали… донья Лус, тоже можете быть свободны, — Хоэлю надоело ждать, и он подхватил дам под локти. — Кошечка, я справлюсь сам, — кивнул он жене, — можешь сказать матушке «прощайте, подольше бы вас не видеть».

Донна Флоренсия и Лусия протестующее вскрикнули, но Катарина по-прежнему не сказала ни слова.

Уже в коридоре Лусия вырвалась и убежала через черный ход в сад, громко всхлипывая, а донна Флоренсия посчитала вырываться выше своего достоинства, но смолчать не смогла.

— Я тебе это еще припомню, бастард недоделанный! — выдохнула она, уже стоя на пороге.

— Не сомневаюсь, мамаша! — сказал Хоэль, насмешливо кланяясь.

— Ты умрешь, не пройдет и месяца, — сказала она тихо и с угрозой. — На твоей жене проклятье. Она ведьма.

Хоэль чуть подался вперед, уперев кулак в бедро:

— Думаете, я в это поверю? — спросил он так же тихо. — Мне прекрасно видно, кто здесь ведьма. Свели в могилу трех ее мужей и хотели подсунуть четвертого, да не вышло?

— Ты умрешь, — повторила донна Флоренсия, даже не дрогнув.

— Не тресните от ожидания, — Хоэль тоже не дрогнул.

Некоторое время они смотрели друг другу в глаза со взаимной ненавистью.

— Отребьем безродным ты был, таким и останешься, — сказала донна Флоренсия прежде, чем сбежать с крыльца.