Четвертый брак черной вдовы

На втором этаже Катарина зажгла свечу и посмотрела на себя в зеркало, медленно снимая маску. Зеркало показало ей прекрасную женщину в черном траурном платье. Прекрасную — но бледную, с застывшим лицом, словно у статуи. Или как у покойницы. Катарина отшатнулась, ужаснувшись того, что увидела.

— Я не такая, — зашептала она своему отражению. — Я не такая!

Чтобы развеять морок, она пощипала себя за щеки, пытаясь вернуть им румянец, но бледность не желала покидать этого красивого и холодного лица, и тогда Катарина приподняла подол платья, оголяя колени. Чулки на ней были совсем не вдовьи — да, тоже черные, но с серебряными стрелками, а на подвязках были кокетливые бантики из серебристой тесьмы. Эти бантики — легкомысленные, украшенные крохотными жемчужинками, не могли принадлежать ни вдове, ни покойнице. Такие чулки могла носить только очаровательница, обольстительница, женщина, которая ценит и красоту, и смелость.

Повернувшись спиной к зеркалу, Катарина привычно изогнулась, чтобы посмотреть на себя сзади и еще чуть повыше приподняла юбку. Женщина с такими стройными ногами и в таких бесстыдно-красивых чулках не может быть статуей, это точно!..

Коротко вздохнув, благородная донна посмотрела в окно и встретилась взглядом с собственным мужем.

Да, ее муж — дон Хоэль Доминго, герцог дель Астра, собственной персоной восседал на подоконнике распахнутого окна, как какой-нибудь вор и разбойник, и с огромным удовольствием любовался женой.

19. Прелести красивого белья

— Что вы здесь делаете? — запинаясь спросила Катарина, с трудом приходя в себя и одергивая подол. — Как вы сюда забрались?!

— Взлетел, — хохотнул в ответ он и залез в комнату, едва не опрокинув с подоконника подсвечник в виде амурчика. — Так вот чем занимается моя чопорная и правильная женушка! А чего вы сразу спрятали чулочки? Я и не знал, что под этим унылым платьем скрывается такая красота.

Он прошелся по комнате, с любопытством осматриваясь, и время от времени хитровато поглядывая на Катарину. Она стояла, замерев, и даже забыла дышать, когда Хоэль поднял одну книгу с письменного стола, потом вторую, поглядев на имя автора, а потом коснулся крышки шкатулки, явно намереваясь ее открыть.

— Значит, напоказ мы — одно, а на деле — совсем другое? — спросил он.

— Не понимаю, о чем вы! — выпалила Катарина, невольно делая движение, чтобы помешать ему заглянуть в шкатулку. Ах, зачем она не выбросила эту дурацкую фигурку дракона!

— Ага, — правильно понял ее порыв Хоэль и медленно приподнял крышку. — Что же там у нас такое?..

— Это мои личные вещи! Вы не смеете!..

— Вы забыли, что я ваш муж, донья в чулочках? Все ваше — это мое, — парировал Хоэль и тут же сунул нос в шкатулку. — И чего вы боялись? — спросил он через минуту, изучив содержимое.