Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Цены там ниже рыночных, если сторговаться умеючи.

Она выпрямилась, глядя на меня с твердой решимостью.

– Но туда я уж сама отправлюсь. Знаю я эти ярмарки, как свои пять пальцев. Возьму или пару слуг покрепче, чтобы мешки таскать, да от лихих людей оберегали… или Дирка, если он свободен будет. Его вид отпугивает. – Эмма чуть помолчала, а затем добавила, и в ее голосе зазвучала настоящая тревога: – И еще… служанок новых надо бы из деревень набрать, госпожа. Уж простите, что напоминаю, но когда гости у вас бывают, да еще и с ночевкой… рук в замке откровенно не хватает! На кухне повариха одна еле справляется, горничные с ног сбиваются, а убрать везде как следует – и вовсе некому. Старые девчонки наши и так на износе.

За сутки до празднования Оттирка меня осчастливил неожиданным визитом Витор горт Арнакарский, граф Эссарский. Да-да, тот самый надменный сын графини Жизель, который на том званом ужине у своей матушки ухаживал за мной лишь по ее недвусмысленному приказу, а каждый его томный взгляд словно говорил: «Ты здесь случайность, мы с тобой не ровня».

Честно говоря, я уже мысленно поставила на этом знакомстве крест. Ну появилась на вечере провинциальная вдовушка без особого статуса, ну уделил ей время изысканный столичный граф по велению родительницы. Казалось, этого вполне достаточно для галочки. Пора ему заниматься настоящими столичными красавицами, а не тратить время на периферийные диковинки.

Но нет, Витор горт Арнакарский, видимо, решил иначе. И вот его портал сработал у моих дверей, а сам он, перешагнув порог замка, появился в гостиной возле холла, явно намереваясь продолжить это вымученное знакомство. Кареглазый, с волосами цвета воронова крыла, он был одет с иголочки в темно-синий бархатный камзол, отороченный серебряным галуном, и белоснежную рубашку с кружевными манжетами. Он смотрел на мир – и на меня в частности – с привычной надменностью во взгляде, излучая непоколебимую уверенность в собственной неотразимости, словно это был неоспоримый закон природы.

– Добрый день, нисса Ариса, – улыбнулся он приторной, словно засахаренной, улыбкой, элегантно склонив голову. Его перчатки из тончайшей лайки были уже сняты. – Бесконечно рад видеть вас вновь. Ваше платье… – он сделал театральную паузу, окидывая меня оценивающим взглядом, – просто великолепно. Чистота линий, скромное изящество… Наверняка его шила придворная швея самой первой гильдии? – Он произнес это с легким вопросительным подъемом брови, словно ожидая подтверждения своего тонкого вкуса.

Платье на мне было самым простым, скромным, домашним – из добротного, но недорогого льняного полотна серо-голубого оттенка, без излишеств.