Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Я ждала своего единственного и верила: он вот-вот появится на горизонте, станет моей отрадой и защитит меня от всех угроз – вымышленных и реальных. В общем, дура, да.

И он появился, тот самый единственный. Почему-то во сне, но меня этот пустяк мало волновал. Он так и представился: Ричард горт Жатарский, герцог Нортамберлендский. Но я забыла о его титулах практически сразу, помнила только имя: Ричард…

Красивый брюнет с точеными чертами лица – высокие скулы, прямой нос и тонкие губы с легкой улыбкой – модной прической с аккуратными локонами на висках и безупречным поведением. Он приходил каждую ночь: шутливо целовал меня в лоб как младшую сестру и уносил в другие миры – яркие и волшебные места с неземной красотой. Он рассказывал о существах этих миров – добрых духах леса, величественных драконах и таинственных хранителях древних знаний.

Никакой пошлости или грязи; максимум – дружеский поцелуй в лоб. Мне хотелось большего – тепла прикосновений или хотя бы слов признания – но я боялась сказать ему о своих желаниях и покорно соглашалась играть роль ведомой.

Год длились наши волшебные путешествия по мирам; год ночных встреч с этим загадочным красавцем.

А потом… Потом он просто исчез. Не появился в очередной раз.

Я ждала его каждую ночь; надеялась; верила; плакала по ночам в подушку от горечи утраты. А потом заставила себя поверить: это был всего лишь сон – сказка без ничего общего с реальностью.

И постепенно превратилась в циничную стерву – женщину с холодным сердцем и острым языком, которая больше не верит ни в любовь, ни в чудеса.

Ричард сел, поправив шпагу у бедра. Лёгкий звон стали заставил матушку вздрогнуть, но герцогиня лишь поджала губы. Ричард откинулся на спинку стула, и луч света упал на прядь волос у виска – там, где раньше вплетался серебряный локон, теперь была лишь тьма.

Слуги внесли жаркое, но я видела только его пальцы, перебирающие нож – те самые, что когда-то рисовали в воздухе карты несуществующих королевств. Теперь они резали мясо с точностью хирурга, а кровь на тарелке напоминала закаты из наших скитаний.

Тогда его пальцы, касаясь моего лба, оставляли следы тепла, как солнечные зайчики. Мы летали над лесами, где деревья пели на ветру, и ныряли в озёра, чья вода мерцала как расплавленное серебро. Он смеялся, когда я пыталась поймать светлячка-духа, а его голос звучал как шёпот листьев перед дождём.

Сейчас тот же голос, отдавая приветствия гостям, резал воздух холодной сталью. Его рука, обнимавшая когда-то мои плечи в танце среди лунных цветов, теперь сжимала рукоять кинжала на поясе.

Когда он поднял бокал за здоровье матери, рукав мундира сполз, открыв браслет из сплетённых волчьих клыков – новый аксессуар.