Вдова на выданье

Они были, были здесь, в сундуке под ее кроватью, закрытом, прикованном. Я открыла его, едва схоронили ее. Ничего не было. Ничего.

— Открывай сундук, показывай и не дури.

Я выпустила ее с облегчением — рука у меня затекла, — и полагала, что Лариса начнет визжать, попробует еще раз на меня накинуться, но нет. Она вытащила из-за пазухи ключик на тонкой серебряной цепочке, оглядываясь на меня, подошла к кровати, застыла, я кивком подбодрила ее, и Лариса, опустившись на колени, полезла под кровать. Мне показалось, она считает себя уже покойницей.

Как только я получу назад все свои украшения, уеду из этого дома. Долги? Я их раздам, не думаю, что их больше, чем стоимость моих драгоценностей.

Но в сундуке было пусто, если не считать обрезков светлых локонов.

— Клянусь, я не знаю, где они, — Лариса неуклюже поднялась и просяще прижала к груди руки. — Они пропали! Ключ был один, вот этот… помнишь же, как я умоляла тело сестры вытащить!

Та самая женщина, которая смотрела на меня из толщи воды. Понятно, почему у меня близнецы, это обычно наследуется.

Несчастный случай или тоже убийство?

— Она не расставалась с ним! Во имя Всемогущей, оставь меня! Я ничего не знаю! Не меньше твоего мне обрыдла нищета! Ты хоть с Матвеем жила как барыня, а я…

— Да, — согласилась я, так и не приняв решение, верить ей или нет, и рассматривая пустой сундук. Толстая цепь змеей тянулась к ножке кровати. — Как барыня. Кстати, если вдруг ты все-таки захочешь спросить, где я этому научилась, — я изобразила, будто хватаю ее за волосы. — От мужа своего и твоего брата. Жила я, как барыня. Только бил он меня, как свою рабу. Я ребенка потеряла из-за него. Кровью моей и жизнью малыша моего это богатство оплачено, так вот сама посуди, пролью ли я кровь, заберу ли чью-нибудь жизнь, чтобы его обратно вернуть, или нет.

Лариса перестала реветь и побледнела до такой степени, что даже губы ее посинели. Она замотала головой, и прическа ее, и без того пострадавшая, рассыпалась по плечам.

— Ложь! — убежденно выкрикнула она. — Это ты на Матвея клевещешь! Не поднял бы он никогда на тебя руки!

Может, Парашка и решила мне отчего-то соврать, только то, что мне снилось, с прежней Липочкой было на самом деле.

— Скажи, а как тебе в голову пришло меня за купца Ермолина при живой его жене сватать? — спросила я, и Лариса, охнув, с размаху села на кровать.

Я совершенно не хочу быть настолько прожженной стервой. Но как быть, если иначе меня проглотят и не подавятся.

Я намного ниже своей золовки, но сейчас она сидела, сгорбившись, а я над ней нависала, и преимущество было вроде бы на моей стороне: кто выше, тот и прав, кто тише, тот и прав, кто сильнее, тот и прав, и если бы это работало.